Урс Маннхарт - Рысь

Скафиди вернулся к столу и взял последний кусок хлеба.

— В газете лапам отвели так много места, даже удивительно.

— Актуальная тема, — подтвердил Штальдер. — В «Блике» фотография лап на первой полосе.

— Думаешь, нам придется убрать с карты одну булавку? — спросил Лен Геллерта, склонившегося над недавними пеленгационными бланками, разложенными на столе между антенной и тарелкой с кукурузными хлопьями.

— Это ты узнаешь сегодня, когда запеленгуешь бегущую без лап рысь, — встрял Скафиди, с молодцеватым выражением лица и куском яичницы во рту.

Был ли то базельский или северо-итальянский юмор, так и осталось загадкой. Штальдер подавил улыбку, Геллерту было не смешно.

— Это точно не лапы Тито, Телля и Сабы, их пеленговали в тот же день, когда пришла посылка, — сказал Геллерт, рассматривая на булавки.

— И точно не Мены, — добавил Штальдер. — Лапы из посылки явно не принадлежали худенькой семнадцатикилограммовой самке.

— Откуда ты знаешь? Ты же их только по ящику видел, — сказал Геллерт.

— Я, конечно, могу ошибаться, но я уверен, что это не Мена.

Геллерт не стал спорить и снова углубился в бланки. Скафиди скрипнул ножом по тарелке.

Геллерт зашарил по столу в поисках ложки, которой начинал есть хлопья, не нашел ее и махнул рукой. Продолжил говорить, назвал имена Геры, Сабы, Балу и Рены — с ними все было в порядке, их пеленговали позавчера, то есть когда посылку уже отправили. И все же присланные лапы могли быть отрублены у рыси с ошейником. Геллерт подытожил:

— Мила, Кора, Вино, Зико, Неро и Мена.

Штальдер запил кусок хлеба холодным молоком.

— Я же говорю, Мену можешь вычеркнуть. Но на всякий случай, запеленгуем и ее, запеленгуем всех, всех шестерых и всех сегодня.

— Да, — откликнулся Геллерт, найдя свою ложку рядом с телевизором.

Там уже некоторое время висела экранная заставка. «В счастливейшие мгновенья я чувствую себя под угрозой вымирания», — так звучала строка, мерцающим синим шрифтом плывшая по экрану. Сегодня эти слова показались Лену особенно странными: хотя они и имели отношение к сохранению видов, но то, что их написал какой-то зоолог, было полнейшим абсурдом. Лен вспоминал только что названные имена рысей, наверняка ассоциировавшиеся у Штальдера и Геллерта с многочисленными картинками, которые они, не долго думая, могли бы прикрепить к карте булавкой.

Геллерт принялся за размякшие хлопья.

Штальдер отложил хлеб в сторону, исчез в комнате альтернативных служащих, где рядом с двухъярусной кроватью лежали ловушки, сети, инструменты и западни, вернулся со старым приемником, вынул аккумуляторы из зарядного устройства, проверил заряд и вставил их в приемник.

Зазвонил телефон. Он стоял на подоконнике в углу комнаты, у стены с картами — чтобы можно было быстро ориентироваться во время разговоров о координатах, обнаружении задранной жертвы или безуспешном пеленговании. Геллерт снял трубку. Звонил руководитель проекта Пауль Хильтбруннер, некоторые из его слов долетали и до стола. Лен не понимал, о чем идет речь. В основном говорил Хильтбруннер, Геллерт чаще всего кивал головой и поддакивал, ни разу не переведя взгляд на карту. Вставляя в приемник двенадцать батареек, Штальдер то и дело посматривал на Геллерта, словно спрашивая, в чем дело.

Лен представил себе как раздражены, должно быть, Пауль и Марианна Хильтбруннер. Знал он их поверхностно, встречался лишь однажды: в свой первый рабочий день, когда утрясал в Берне все бумажные формальности, и оба они были тогда слишком заняты, чтобы общаться с ним — с тем, кто проработает всего четыре месяца. Он не знал, давно ли они борются за расселение и выживание рысей в Швейцарии. Но знал, что раньше они пеленговали во французской и швейцарской частях Юрских гор — в восьмидесятые, а то и в семидесятые годы.

Геллерт положил трубку и, глядя в никуда, остался стоять у телевизора.

— И что же он сказал? — спросил Штальдер.

— «Про Натура» интересуется насчет продолжения экскурсий.

— Пеленгаций по выходным?

— Да. Число желающих растет. Пауль говорит, что лапы всколыхнули у горожан волну интереса к рысям. Школьные учителя из Берна и Базеля названивают и рвутся приехать с целыми классами.

— Значит, ты повязан «Про Натурой». Целые классы из Берна и Базеля… Нам бы из Цвайзиммена школьников дали! — взмахнув руками, воскликнул Штальдер. — А с чего это они в бюро звонят, а не сразу на станцию?

— Не знаю. Наверно, первым нашли номер Пауля, — ответил Геллерт, все еще стоя у телефона.