Андрей Троицкий - Бумер-2

— Я Кота лет пять не видел, — усмехнулся Бубен. Надо же целый спектакль разыграли в надежде, что Бубен ссучится. Постарались менты, нечего сказать, но не на того напали. — Кот, по моим данным, чалится в одном далеком санатории.

— Ты, как всегда, ничего не понял. На этот раз мне нужна правда, а не сопли в сахаре. Кот на свободе без году неделю, а уже отправил на тот свет как минимум троих. Мне он нужен. Живым или мертвым, без разницы. Поэтому хочешь ты того или нет, говорить придется. Ну, твой ход?

— Да какого черта, — возмутился Бубен. — Меня хватают на улице, суют героин, приводят каких-то алканавтов под видом понятых и составляют протокол. Потом суют в эту помойку и бьют, как последнюю лярву. Только посмотрите, что со мной сделали. Ну? С этой мордой надо срочно к хирургу гнать. А потом к прокурору с жалобой.

Азаров положил на стол исписанный листок.

— Вот показания свидетелей. Люди видели, как ты со вчерашней ночи гулял в ресторане «Вереск». Много танцевал. Менял партнерш. Заказывал музыку. И неудачно падал. Потому что датый был. Короче, сам себе нанес повреждения. И еще попортил имущество. Тарелку разбил. И графин. Ценой…

Наклонив голову, Стас прищурился, что-то разглядывая в бумажках.

— Цена указана неразборчиво.

— Да я никогда в этом сраном «Вереске» не сидел. Даже не знаю, где такой кабак находится. На мне ничего нет, я даже улицу перехожу в положенном месте, у светофора. А если что есть, сначала докажите. И друзей я не сдаю. Потому что не ссучился, как некоторые…

— Тупая ты все-таки задница, — покачал головой Азаров. — Расстраиваешь меня. А мне врач прописал только положительные эмоции. Но я еще раз готов выслушать твой ответ. Правильный. Ну?

— Можете меня тут затоптать, на куски порезать, но хрен чего дождетесь. Не видел я никакого Кота. И точка. И абзац. Даже два.

— Только не надо этой грошовой патетики. Зря стараешься. Звания народного артиста все равно не получишь. Я просчитал все варианты. Вы с Котом давние кенты. И сейчас за новой ксивой ему сунуться просто не к кому. Поэтому я готов внимательно выслушать твой содержательный рассказ.

Бубен уставился в противоположную стену и упрямо сжал губы.

— Ладно, тогда меня послушай, — сказал Азаров. — У тебя в Коломне живет близкая подруга Марина Заславская. Давняя любовь. Под одной крышей вы вместе прожили почти четыре года. От Марины у тебя трехлетняя дочка Лена. Ты помогаешь Заславской, на ребенка денег не жалеешь, навещаешь ее, балуешь и все такое. Девочка для тебя самое дорогое существо на этой поганой планете. Хотя по документам ты отцом не значишься.

— Это вы к чему? — мрачно прогудел Бубен.

— Хочу обрисовать твое скорое будущее, — Азаров снял под столом тесноватые ботинки. — И будущее твоей дочки. Поверь, все будет точно так, как я рассказываю, даже хуже. Ты загремишь на кичу, за наркотики. А Заславскую органы опеки лишат родительских прав. Она выпивает, плохо влияет на ребенка, ведет антиобщественный образ жизни.

— Не загибай, начальник.

— Скоро убедишься на собственном примере: Азаров не загибает. Лену отправят в интернат. Ты законным образом не оформлял отцовство, а других близких родственников у ребенка нет. И я уж постараюсь, чтобы ей быстро подыскали приемных родителей. Девочка симпатичная, как куколка. И умная. Не в отца пошла. Короче, ты никогда ее больше не увидишь. Ты не узнаешь, в какой стороне ее искать. Впрочем, к тому времени, когда ты выпишешься с дачи, Лена о тебе уже не вспомнит. А Заславская сдохнет под забором вокзального шалмана. Ну, чего молчишь?

— Ты этого не сделаешь, — процедил сквозь зубы Бубен. — Нет законных прав отнимать ребенка у матери.

— Ошибаешься, Бубен. Она алкоголичка.

— Я договорился с лучшим наркологом, какого можно найти. Ее лечат и вылечат. С девчонкой постоянно сидит няня.

— Хватит пороть херню. Нянька матери не заменит. А женский алкоголизм не лечится. И ты это знаешь лучше моего, иначе бы не бросил свою подружку. Ну, теперь я спрашиваю последний раз: теперешнее имя Кота? Где его искать?

Бубен помолчал минуту и сказал.

— Елистратов Виктор Андреевич. Из Питера.

— Ну, продолжай…

— Он собирался к одной шмоньке по имени Даша Шубина. Ее брат погиб на зоне. Пацан перед смертью в лазарете накатал маляву сестре. А Кот подписался доставить письмишко.

— Медицинский феномен, — хлопнув в ладоши, Азаров позволил себе улыбку. — Человек заново обрел навсегда утраченную память. Чудеса, да и только. Если бы я был научным светилом, на твоем примере навалял диссертацию. А если бы я был писателем… Ну, это вообще. Над этим романом обливались слезами женщины всей России. И, кстати, ближнего зарубежья.