Питер Страуб - Коко

– Вы счастливые покупатели, – произнес он, пройдя первые полквартала. – Вы получите десять процентов скидки с продажной цены. Это будет самая выгодная сделка в нашем городе.

Когда они перешли через улицу, направляясь к огромному жилому массиву на Клэймор-хилл, продавец сделался более настойчивым.

– Хорошо, хорошо! Я скину четверть закупочной цены. Я просто не могу брать меньше.

– Нам не нужны костюмы, – сказал ему Конор. – Мы не ищем костюмы. Отвали.

– Разве вы не хотите хорошо выглядеть? – не унимался человечек. – Да что с вами, ребята? Вам нравится выглядеть туристами? Зайдите только ко мне в магазин, и я сделаю из вас шикарных джентльменов, скинув при этом четверть цены.

– Я и так шикарный джентльмен.

– Можете выглядеть еще лучше, – настаивал портной. – То, что на вас надето, стоило вам у “Барниз” три-четыре сотни долларов. Я продам вам за эту цену в три раза лучший костюм.

Биверс неожиданно остановился, и выражение крайнего изумления, которое увидели друзья на его лице, было рождественским подарком даже для Майкла Пула, привыкшего видеть Гарри невозмутимым в любой ситуации, не говоря уже о Коноре.

– Вы будете выглядеть как Сивил Роу. – Сам портной был маленьким китайцем лет пятидесяти в белой рубашке и черных брюках. – Я продам вам за триста семьдесят пять долларов костюм, который стоит шестьсот пятьдесят. Закупочная цена пятьсот. Я скидываю для вас четверть. Триста семьдесят пять долларов – всего парочка хороших обедов в “Четырех Временах Года”. Вы ведь адвокат? Вы предстанете перед Верховным судом, и вы не просто выиграете дело, судьи забудут о деле, они будут спрашивать вас: “Где вы достали этот костюм? Должно быть, у Винг Чонга, в “Просперити Тэйлорз”.

– Я не хочу покупать костюм. – Теперь у Биверса был какой-то хитрый вид.

– Вам необходим костюм.

Биверс выхватил из кармана фотоаппарат и быстро щелкнул им несколько раз, прицелившись в маленького китайца будто из пистолета. Тот, ухмыляясь, позировал ему.

– Почему бы вам не пристать к одному из этих парней? Или еще лучше – вернуться в свой магазин?

– Самые низкие цены, – произнес портной, которого теперь уже просто распирало от сдерживаемого веселья. – Триста пятьдесят долларов. Если я сбавлю еще, мне нечем будет заплатить аренду. Если сбавлю еще, дети будут голодать.

Биверс убрал фотоаппарат обратно в карман и повернулся к Майклу с видом животного, угодившего в капкан.

– Этот человек знает все на свете, может быть, он знает и Андерхилла? – сказал Майкл.

– Покажи ему фотографию.

Майкл вынул конверт с фотографиями.

– Мы полицейские из Нью-Йорка, – сказал Биверс.

– Вы адвокат, – возразил китаец.

– Нам интересно, не видели ли вы когда-нибудь этого человека? Майкл, покажи ему фотографию.

Майкл достал из конверта один из снимков и сунул его под нос назойливому портному.

– Вы знаете этого человека? – вопрошал Биверс. – Видели его когда-нибудь раньше?

– Я никогда не видел раньше этого человека, – ответил портной. – Было бы большой честью повстречать этого человека, но он не смог бы позволить себе купить костюм даже по самой бросовой цене.

– Почему? – спросил Майкл.

– Выгладит слишком артистично.

Майкл улыбнулся и стал засовывать фотографии обратно, как вдруг китаец протянул руку и схватил один из снимков.

– Дадите мне фото? У вас ведь еще много.

– Он врет, – сказал Биверс. – Ты врешь. Где этот человек? Ты можешь отвести нас к нему?

– Фотография знаменитости, – сказал портной.

– Он просто хочет иметь его фото, – пояснил Майкл Биверсу. Конор хлопнул портного по спине и весело рассмеялся.

– Что ты хочешь этим сказать – просто хочет иметь фото?

– Повесить на стенку, – пояснил портной.

Майкл дал ему фотографию.

Китаец засунул ее под мышку и с улыбкой поклонился:

– Большое вам спасибо.

Затем он повернулся и по широкой аллее направился обратно к ателье. Навстречу друзьям под густыми кронами деревьев двигались хорошо одетые китайцы и китаянки. На мужчинах были в основном темно-синие костюмы, аккуратные неброские галстуки, темные очки, и все они напоминали банкира, изображенного на плакате. Женщины были худенькими и симпатичными, в красивых разноцветных платьях. Пул вдруг осознал, что они трое – он, Биверс и Конор – были здесь национальным меньшинством. В конце аллеи, около плаката с охваченным пламенем и окруженным врагами Чаком Норрисом прогуливалась, праздно глазея на витрины, молоденькая китаянка. На ней была, должно быть, школьная форма – белая шляпа с широкими полями, длинная белая блуза с черным галстуком, широкая черная юбка. Затем показалась целая стайка девочек в такой же форме, напоминавшая выводок утят.