Питер Страуб - Коко

В отделе иммиграционного контроля Коко привиделось, что за спиной служащего, сидящего в будке, выросли два огненных крыла. Служащий проштамповал его паспорт, поздравил с возвращением в Америку. Коко подхватил свой потрепанный чемодан и пакет и кинулся разыскивать ближайший мужской туалет. Швырнув сумку и чемодан около двери, он кинулся к унитазу. Едва он успел сесть, как кишечник немедленно сработал, затем еще раз. Изнутри вырывался огонь. Затем у Коко возникло ощущение, что желудок его проткнули длинной иглой. Коко наклонился и его вырвало прямо на пол. Он долго сидел среди собственной блевотины, забыв о вещах, оставленных за дверью, и думая только о том, что видел перед собой.

Наконец он вытерся, подошел к раковине, умылся и вымыл руки, а затем сунул голову под холодную воду.

Коко вышел с вещами наружу и стал ждать автобуса, который должен был отвезти его в другой аэропорт, откуда вылетал самолет в Нью-Йорк. В воздухе пахло выхлопными газами и какими-то химикатами, все вокруг казалось Коко бесцветным и двумерным, как будто весь мир отмыли как следует, стерев при этом все краски.

В другом аэропорту Коко нашел бар и заказал себе пиво. Он чувствовал, что время остановилось – стоит и ждет, когда он прикажет ему двигаться вновь. Дыхание Коко было неглубоким и частым, как будто он слегка запыхался. В голове было чувство легкости и пустоты, как будто исчезла какая-то несильная, но назойливая боль. Он очень мало помнил из того, что произошло с ним за последние двадцать четыре часа.

Он помнил Леди Дракулу.

“Джентльмены, вы – часть огромной машины, несущей смерть”.

За десять минут до посадки Коко подошел к турникету, за которым должны были регистрировать его рейс, и стал смотреть в окно. Скромный, незаметный мужчина, увидевший слона в костюме и шляпе, поднимающегося из лужи крови. Когда объявили регистрацию пассажиров первого класса, Коко прошел через турникет, выполнил все необходимые формальности и вскоре уже занимал свое место в самолете. Стюардессе он велел называть себя Бобби.

Теперь, когда все было в порядке, вернулась опять сладкая тупая боль, сопровождаемая монотонным гудением. Рядом с Коко низенький человечек лет тридцати с лишним бросил на сиденье “дипломат”, снял рюкзак, который положил рядом, избавился от пиджака, продемонстрировав полосатую рубашку и темно-синие подтяжки, сделал знак стюардессе, чтобы та подошла и забрала пиджак. Затем он взял рюкзак с сиденья и положил его в специальное отделение над головой, скользнул на свое место, бросив на Коко сердитый взгляд, и, усевшись, немедленно погрузился в содержимое “дипломата”.

“Уж этот явно не спорщик”, – подумал Коко.

Майкл Пул стоял у окна своего номера и смотрел на раскинувшийся внизу город с почти пугающим чувством свободы. То, что он видел перед собой – удивительно чистый и аккуратный городской пейзаж, – вовсе не соответствовало традиционным представлениям о Востоке. Вдалеке виднелись несколько блоков высотных зданий деловой части города, которые казались перенесенными туда откуда-нибудь из центральной части Нью-Йорка. Но все остальное, что видел сейчас Майкл, никак не напоминало Манхэттен. Все пространство от отеля Майкла до высотных зданий было засажено деревьями, которые казались почти что съедобными, как фрукты, а так как Майкл был сейчас высоко над их кронами, деревья напоминали ему ковер, украшенный причудливыми узорами. Рощу прорезали широкие линии шоссе и дорог с безукоризненно гладким покрытием. Дорогих машин, “Мерседесов” и “Ягуаров”, на дорогах было, пожалуй, не меньше, чем на Родео-Драйв в Нью-Йорке. В просветы между деревьями видны были крошечные фигурки людей, гуляющих по широким аллеям. Ближе к отелю, на склонах зеленых холмов, сгрудились небольшие домики с бледно-розовыми или кремовыми оштукатуренными стенами и черепичными крышами, с широкими порогами и колоннами. Возле некоторых домиков были открытые задние дворики, и в одном из них женщина в ярко-желтом платье развешивала по веревкам только что выстиранное белье. Совсем близко, не скрываемые деревьями, сверкали поверхности бассейнов, напоминая маленькие лесные озера, на которые смотришь с самолета. В одном из дальних прудов плавали по-собачьи несколько женщин в разноцветных купальниках, возле самого близкого к Майклу бармен в черном пиджаке как раз открывал свое заведение. Рядом китайский мальчик тащил к лежакам кучу матрацев.