Нара Плотева - Бледный

— Да.

— Не простой «Форд».

— «Форд» не простой, — признал Девяткин.

— А, Пётр Игнатьевич, что за девушка там?

— Допрос?

— Пётр Игнатьевич! — крикнул следователь. — Я ещё допрашивать вас не начал! Если начну — вмиг вникнете, что допрос. Я — джентльменски… Спрашиваю, есть причина… — Следователь шагнул ему за спину. — Где живёте?

— Здесь.

— Прописаны в Москве?

— Да.

— Ездил я к вам вчера. Не зашёл, Думаете, мы хамы? А хам, видя тёмные окна, и не зашёл… Походил вокруг — там ещё роют канаву, — и укатил… Дом не то чтоб очень, но миллион баксов, так?

— Да.

— И что ж вы, живя здесь, мучаетесь в пробках, ездя на работу в банк? Мучаетесь ведь? Зачем? Чем выгодно вам жить здесь? Но я не то спросил… Я спрошу, Пётр Игнатьевич, не показалось ли вам что-нибудь за последнюю пару дней странным в здешних благословенных кущах?

— Здесь каждый день странен, — сказал Девяткин. — Здесь территория власти с прочими вытекающими.

— Наплевать, — склонился следователь, — что вы видели, как Тату здесь били Муму и с кем думский деятель мылся в бане. Наплевать. А вот особое, сногсшибательное? А? Вспомнили?

— Шар воздушный опустился… — хмыкнул Девяткин, и вдруг подавленность превратилась в ярость, — может быть, оттого, что следователь за спиной смотрел ему в темя. — Слушайте, — сказал он, вставая. — Вы не Порфирий Петрович, вам не идут психологические козни, а я не Раскольников, если вы так решили. Либо вы сообщаете, почему я здесь, либо звоню адвокату… — Он вынул сотовый.

— Понял, Пётр Игнатьевич! — Следователь погрузился в своё кресло и катался в нём на роликах от стены к столу. — Спрашиваю по-джентльменски, вы мне объясните, а то я не врубаюсь. Вы, Пётр Игнатьевич, член семьи самых влиятельных олигархов, ваша жена — красавица… Да, мы знаем всё! Мы такие! Вы мне скажите, я не врубаюсь: вам мало богатств? Дворцов, этих ваших VIP-клубов, всяких там «мерсов», женщин? Что ж вы… Что ж вы везде этих женщин, даже и на дороге, а? Вы ведь можете и в VIP-клубе, в апартаментах?

— Чёрт… До свидания! — и Девяткин шагнул прочь.

— Вы, что, не знаете?! — кричал следователь. — Скажете — вас ведь, кажется, дочь ждёт — и отправляйтесь к ней! Так — нельзя! Нужно пропуск вам подписать! — Видя, что вызванный остановился у двери, следователь стих. — Плюнем, Пётр Игнатьевич, на Порфирия, у нас в штате такого нет… Но есть пиплы, им мало красивых жён. Им мало апартаментов, где в час двести баксов. Это им как оскомина, это им не в струю, привыкли. Значит, от скуки, для обострения, они ездят по дорогам в машинах и ловят девочек. Некоторые ловят перепихнуться для разнообразия. Это ведь по дороге, вроде промежду дел, удобно, время не пропадает. Есть также пиплы, этим перепих — не то, им с девочкой покурить бы травки, повеселиться да приручить, чтоб она на дороге его одного ждала, а он — нынче мимо, завтра облагодетельствует. Есть пиплы, что её трахнут, а после думают: шлюшка их осквернила, теперь шантажировать может. Или станут с женой гулять, а шлюшка навстречу: здравствуй, мол. Или есть пиплы, что думают — как после меня шлюшка может ещё с кем-то быть? Всякие есть людишки, верьте! И вот такие ют шлюшку… чирк!

— Я, что ж, убил?

— Кого, Пётр Игнатьевич? Подскажите! — дёрнулся следователь. — Где? Когда? Мы сидим, не знаем!

Девяткина затопил страх. Виновен он не был. Но даже заяц, гонимый псом, дрожит в страхе. Он знал, что нужно быть честным. Вопрос: до каких границ? Что им известно? Кто мог сказать им? Это ему ко всем прочим напастям незачем. Получается, только он виноват во всём: клерк, не верный престижной жене. Им наплевать, что на самом деле было! Рука его на ногах погибшей — вот повод к толкованию… Но он руку держал на ногах на трассе — кто мог увидеть? Он вспомнил, что сегодня дочь, а вчера тесть намекали, что видели… Дочь сказала: «Деда не тормозят» и «Пап, а вчера ты… ну, когда ехал… мы тоже ехали»… Стёкла на «Форде» без тонировки, «Форд», пускай джип, меньше джипового «мерса» тестя. Так что им, сверху, было бы видно… Что видно, что? Не было ничего… разве что на ногах погибшей — следы собственных его пальцев… Да не просто так — на ногах выше колен, гораздо выше! Интерпретировать можно так, что…

Кассирша непременно вспомнит: он купил презервативы… К тому же сбитая девушка до него могла с кем-то переспать; экспертиза — пусть его следа нет, как не было бы и других следов из-за развитой контрацепции, — установит, что незадолго до смерти сбитая имела, так сказать, половой контакт… Кроме того, её отпечатки остались в «Форде»… Девяткин расслабил галстук.