Дэвид Марк - Сумерки зимы

Внешняя полоса на трассе А180, плавный съезд к металлической арфе моста через Хамбер. Поначалу проезжая полторы мили асфальта и стали, которыми Йоркшир, как стежками, пришит к Линкольнширу, он неизменно восхищался, но теперь новизна ощущений осталась в прошлом, уступив место сожалениям по поводу трех фунтов, в которые обходится объезд.

Макэвой почувствовал, как тряхануло машину при переходе шоссе в мост. Ощутил вибрацию яростного ветра, который хлестал вдоль реки так, словно спешил как можно скорее прорваться в глубь страны.

Он сбросил скорость, чтобы прослушать новости до пункта подорожного сбора.

Добрый вечер. В эти минуты бригада пожарных и спасателей Хамберсайда занимается тушением пожара, возникшего в недавно открытом ожоговом отделении Королевской больницы Гулля. Сообщение о пожаре поступило в районе пяти часов вечера, и огонь, по-видимому, успел охватить лишь одну из больничных палат. Как нам сообщили, в палате размещен всего один пациент, его состояние описывается как критическое. К другим новостям. Следователь, ведущая дело об убийстве девушки-подростка на глазах у прихожан церкви Святой Троицы, отказалась подтвердить сведения о произведенном аресте одного из жителей Гулля. Исполняющая обязанности следственного инспектора Патриция Фарао заявила репортерам, что ареста не было и что человек, о котором идет речь, лишь помогает следствию. Она вновь повторила звучавший ранее призыв к свидетелям жестокого нападения связаться с полицией…

– Черт! – Наплевав, что кто-то может заметить, Макэвой вытащил мобильный телефон. Остановил машину на резервной полосе и включил аварийку. Его действия сопровождал хор гудков, которыми водители сообщали ему, что он редкостный мудак.

Хелен Тремберг ответила после третьего гудка.

– Легок на помине. – Шутливости в ее голосе что-то не слышалось.

– Правда?

– Точно. Мы с Беном тут делаем ставки, кому достанется право прикончить тебя первым. Фарао, Колину Рэю или помощнику главного констебля Эверетту.

– Эверетту? С чего бы?

– С нами он не поделился. Ворвался в штаб к вечернему чаю и спросил, куда ты подевался. И был не в духе. Тем более кто-то из экспертов спросил его, кто он вообще такой.

– Господи боже.

– Вот именно. А где ты пропадал?

– Долгая история. Неважно. Я как раз слушал новости Хамберсайда…

– Вот-вот, Колин Рэй облажался по самые помидоры… Ох. Право, сержант, мне не стоило…

– Уж говори.

– Этот мужик, которого они с Шез притащили в участок. Сплошные подозрения и ноль фактов. Знаменитая интуиция Рэя. Уж не знаю, что произошло, когда этого типа завели в комнату для допросов, но оттуда он появился с разбитым носом и заблеванной рубашкой. Естественно, Фарао примчалась со всех ног и устроила ад. Мужик до сих пор в камере, но они, похоже, без понятия, что с ним делать дальше.

Макэвой представил газетные заголовки. Попытался уразуметь, где назревающий скандал стыкуется с тем, что он посреди бела дня бежал с рабочего места, подгоняемый интуицией.

– А пожар? В Королевской больнице?

– Да мы как раз там. Пожарные прибыли сразу, все потушили и проветрили палату. Дым рассеялся, и они тут же вызвали нас.

– Почему нас? То есть почему вас?

– Умышленный поджог, без вариантов. Начальство считает, нет смысла держать целый отдел по особо опасным преступлениям, чтобы бросать всю группу на о дно-единственное дело. Мы с Беном уже собирались по домам, когда главный инспектор распорядился присутствовать лично.

Макэвой состроил страдальческую мину. Машина вздрогнула, когда мимо прогрохотала груженая фура, чихать хотевшая на штормовые предупреждения.

– Ерунда какая-то… Допустим, горело в новом корпусе, но тут и простой констебль справится. Что там за возня? Снять показания с очевидцев да отсмотреть материал с камер слежения…

– Сержант? – В голосе Хелен Тремберг явно слышалось недоумение.

– Мы-то тут при чем? Это ведь обычный пожар.

До нее наконец дошло.

– А что, по радио не говорили? Есть жертва, сэр. Явное убийство. Человек, пострадавший на ночном пожаре в Орчард-парке. Кто-то вломился в его палату и довершил дело.

– Даже не знаю, с чего и начать. – Яростный голос Фарао – словно струя пара, вырывающегося под давлением. – Да за моими детками нужно присматривать меньше, чем за тобой.

– Прошу прощения, мэм.

– Будь любезен, прекрати долбить меня своими «мэм», Макэвой. Из-за них я чувствую себя хреновой Джулиет Браво [16] Полицейский инспектор в форменном «котелке с шашечками», героиня одноименного телесериала производства ВВС (1980–1985). .