«Ничего, – успокоил себя Востриков, – отъедимся и форсу наберем быстро».
Вряд ли кто-нибудь из знавших Дохлого в лицо узнал в человеке, одетом в кожаную куртку, прежнего бомжа. Еще там, пряча под листву сумку с воровским общаком, Востриков дал себе слово «не прос...ть деньги, а использовать для восстановления личности». Этот лейтмотив звучал в нем все время. Поскольку идти в баню с суммой, которую он планировал потратить на жилье, было бы по крайней мере глупо, он вернулся за деньгами в лесополосу, заодно и проведя разведку – не пытается ли кто обезжирить его, счастливого. Поскольку никто даже не мог предполагать, что в яме, в которую и глядеть-то нельзя, не зажав нос, находятся восемьсот тысяч долларов, к ней никто и не подходил. Проверившись, как Мата Хари в концертном зале – крутанувшись пару раз около ямы, Востриков вынул из сумки тридцать тысяч и направился в агентство недвижимости «Твой дом», которое присмотрел еще утром.
Удобный вариант подвернулся быстро, потому что Вострикову, ошалевшему от неожиданно привалившего фарта, все варианты были удачными. Однокомнатная квартира в центре города обошлась в двадцать три тысячи плюс расходы на уплату процентов чайкам-риэлторам. Когда он остался один в своей квартире, к нему пришло чувство тихого помешательства. Он ходил по комнате, заглядывал в туалет, проверял рукой – на прочность – раковину в ванной. Несколько раз спустил воду в унитазе, слушая шум воды, как божественную музыку.
К вечеру в его квартире работало сразу несколько бригад рабочих – одни собирали «стенку», другие устанавливали мягкую мебель, третьи возились на кухне, свинчивая кухонный уголок. Дохлый балдел на глазах. Уже под конец рабочего дня он заказал бронированную дверь, и ее устанавливали до поздней ночи – Востриков пообещал щедрые чаевые. Пришлось их отдать. Из изъятых в яме тридцати тысяч еще оставалось столько, что Миротворец, лежа в ботинках на велюровом диване, тихо застонал. Пролежав в истоме несколько минут, он подскочил и вынул из кармана пиджака блокнот. На следующий день намечалась покупка телевизора и...
Дохлый задумался. Он представления не имел, что еще должно быть в квартире. Решив завтра поутру сходить к соседям познакомиться и высмотреть весь интерьер, он закурил сигарету, да так и уснул, в ботинках, костюме и блокнотом в руке...
Утром он обнаружит прожженные тлеющей сигаретой брюки, подол костюма и, главное – дыру в диване, в которую легко можно было засунуть его, птичью, голову. Но это уже не могло испортить настроения проснувшегося, теперь уже не бомжа, а жильца квартиры номер семьдесят четыре дома сто три по улице Маркса. Подумаешь, диван прожег. Отдадим в детский дом, себе новый купим.
Но сейчас он крепко спал, держа в дрожащих пальцах зажженную сигарету...
Слухи о «суперкраже» Пастора, естественно, не могли миновать Тимура. Он узнал об этом поздно ночью от «своего» человека в команде Пастора, и, как подтверждение, было сообщение от знакомого «гаишника» на дороге, когда Тимур утром в воскресенье ехал в бассейн. Инспектор разговорился и поведал угостившего его банкой пива Тимура, что они (милиция) «полночи гоняли какого-то бандюка с деньгами». Инспектор был свято уверен в том, что Тимур – крупный бизнесмен, занимающийся продажей кузбасского угля, поэтому и принимал от него иногда пиво, иногда – бутылку хорошей водки, а иногда и деньги. В сознании инспектора отложился тот факт, что раз ты богат, то богат незаслуженно – «попал в струю», а значит, нет ничего страшного в том, что он примет от набоба презент. Выяснить, брал бы инспектор подаяния, узнав об истинном роде деятельности Тимура, или нет, не представлялось возможным, так как мент никогда не узнает, кто такой Тимур. Он так и звал его – «Тимур», будучи уверенным, что это имя. На самом деле это было не имя, а прозвище, данное Владимиру Лякину еще пятнадцать лет назад, на «строгаче». Свое погоняло он получил за коварство поступков, изощренный ум и умение в нужный момент «продать» ненужного человека. Все, чего он достиг, зарабатывалось им кровью, хитростью и умением перешагнуть через все, даже через тело умирающего бывшего друга. У Тимура не было друзей, у него были временные компаньоны, с которыми он общался до тех пор, пока видел в них необходимость. Поэтому многие сторонились его, справедливо полагая, что лучше вообще ни с кем не иметь дел, нежели их иметь с Владимиром Лякиным.
У каждого социального среза населения есть свои, присущие только ему одному ментальные признаки. Независимо от положения и отличия характеров они все равно «настроены на одну волну», имеют одинаковое мировосприятие и делают практически идентичные выводы из сложившихся жизненных ситуаций. Менталитет таксистов всегда будет отличаться от менталитета водителей автобусов, а милиционеров – от воров. Вот именно поэтому, когда из банка были похищены деньги, милиция тут же начала охоту за Пастором, а Пастор – за Струге. И именно поэтому Тимур, узнав о злоключениях своего неприятеля по «общему столу», пошел по его следу, совершая те же промахи и точно так же попадая в «яблочко». Он, словно гончая по следу волка, шел след в след. Так он побывал в травмопункте, и таким же образом он оказался у дома номер пять по улице Гоголя. Оставалось лишь войти в подъезд, подняться по лестнице и постучать в тридцатую квартиру. Единственное, что не сделал Тимур, в отличие от Пастора, это не проверил и не узнал, к какому социальному срезу населения относится искомый Антон Павлович Струге – обладатель ссадины на правой височной области, если верить записи дежурного врача, который в ночь с субботы на воскресенье после отъезда двух бандитов заработал еще пятьдесят долларов.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу