– Отвезите нас в ту гостиницу, – сказала Амалия, – надо расспросить людей. Дорога каждая секунда! Впрочем, боюсь... – она закусила губу, – боюсь, мы опоздали.
В гостинице мы узнала, что Веневитиновы у себя, отдыхают. Дети еще утром ушли с Ириной Васильевной и не возвращались, а гувернантку-француженку зачем-то задержала полиция. Наверное, неприлично себя вела, предположил управляющий.
– Произошла ошибка, – отрезала Амалия, – ее уже отпустили. Вы не видели, куда именно Ирина Васильевна увела детей?
Мы втроем – Амалия, я и присоединившийся к нам Зимородков – опросили слуг, извозчиков, которые дежурят возле гостиницы, дворников близлежащих домов, даже нищих. Один из нищих вспомнил, что мимо него прошла седая дама, которая вела за руки двоих детей. Они завернули за угол и скрылись из виду.
В пятом часу вниз спустился Андрей Веневитинов и почти сразу же натолкнулся на меня.
– Милостивый государь, – заговорил он, угрожающе насупив брови, – должен вам заметить, что ваше присутствие здесь... Просто неслыханно! Я буду вынужден подать на вас жалобу в соответствующие органы!
– Боюсь, я не приму вашу жалобу, – сказал Зимородков, подходя к нам. – Тем более что мой подчиненный виновен лишь в том, что пытается спасти ваших детей.
– Что за вздор вы говорите! – фыркнул Веневитинов. – С моими детьми все в порядке, они гуляют!
– У нас есть все основания полагать, что дама, с которой они гуляют, Ирина Васильевна Белявская, – убийца, – сказал Зимородков. – Судя по всему, именно она убила вашу дочь и еще одного человека, близкого к вашей семье.
Андрей Петрович сначала возмутился, заявил, мол, все это какой-то бред, у его жены никогда не было нареканий на экономку, но затем по нашим лицам понял, что дело серьезно, и окончательно растерялся. Он стал бегать по гостинице, искать Ирину Васильевну (которой, как мы знали, там не было с самого утра), потом бросился к жене. Та вышла к нам, еще более надменная, чем обычно, и потребовала объяснений, которых мы не могли ей дать, потому что сами еще многого в тот момент не знали.
– По-моему, вы ошибаетесь, – заявила Анна Львовна Зимородкову (меня она предпочитала вообще не замечать). – У Ирины Васильевны были превосходные рекомендации, иначе бы я не взяла ее на службу!
И тут к Зимородкову подбежал один из тех полицейских чинов, которые по его распоряжению явились нам на подмогу, и шепнул что-то ему на ухо. Зимородков изменился в лице.
– Прекрасно... Очень хорошо! Оставайтесь поблизости, прошу вас, и не спускайте с нее глаз...
Швейцар распахнул дверь, и Ирина Васильевна, экономка Веневитиновых, женщина, которую мы подозревали в двух убийствах, ровной походкой переступила порог гостиницы. Она была бледна, но глаза ее сверкали. Детей с ней не было.
– Вот! Вот же она! – закричала Анна Львовна. – Где вы были? Вы что, совсем с ума сошли? Где Павлуша и Николенька? Отвечайте!
Но Ирина Васильевна лишь посмотрела на нее и улыбнулась одними уголками губ.
– Вы никогда их не найдете, – сказала она. – Никогда. Все кончено.
Полицейские окружили ее, но женщина вела себя спокойно и, по-видимому, вовсе не собиралась сопротивляться. Андрей Петрович застыл на месте. Его жена, запрокинув голову, испустила дикий крик.
– Нет! Не может быть! Не верю! Где мои дети? Отдайте моих детей!
Она попыталась броситься на экономку. Ее оттащили... Управляющий гостиницей метался вокруг нас и твердил, что происходящее совершенно неприлично, люди смотрят... Действительно, все, кто в те мгновения оказался поблизости, смотрели только на нас.
– Я допрошу подозреваемую в ее номере, – распорядился Зимородков. – Гридасов, отведите ее туда. Анне Львовне нужен доктор, я полагаю...
Веневитинова рыдала, и тщетно муж пытался ее успокоить. Ирина Васильевна посмотрела на нее с холодной улыбкой, от которой даже мне стало не по себе. Затрудняюсь сказать, чего больше было в ее лице – презрения или какого-то усталого, равнодушного торжества. Но, во всяком случае, то было лицо человека, который считал, что выполнил свое дело.
* * *
– Ваше имя?
– Ирина Васильевна Белявская.
– Возраст?
– Благоволите заглянуть в мой паспорт. Там все написано.
– Должен вас предупредить, сударыня, что я состою в сыскной полиции, а вы обвиняетесь в тяжком уголовном преступлении.
– Мне нечего скрывать.
– Вы убили детей, Павла и Николая Веневитиновых?
– Я.
– Вы сознаетесь в преступлении?
– Сознаюсь.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу