Пибоди отложила свою еду и аккуратно записала полученные директивы в блокнот.
– Вот я вас спросила, почему вам не нравился Фицхью. Скажите, если знаешь погибшего, труднее работать?
– У полицейских не должно быть личных чувств… – Ева вздохнула. – Чепуха все это! Просто прячешь свои чувства в карман и делаешь дело. Работа такая. И даже если я считаю, что тип вроде Фицхью заслужил такой конец, я должна выяснить, как и почему это произошло.
Пибоди понимающе кивнула.
– Другой полицейский на вашем месте закрыл бы дело сразу. Самоубийство, и точка.
– Но мы с вами, Пибоди, не такие.
Ева взглянула в сторону улицы, где столкнулись два автомобиля. Зазвенело разбитое стекло, оба водителя выскочили из своих покореженных машин и стали орать друг на друга.
Ева спокойно доедала свой ланч, а водители становились все более агрессивными. Вокруг, как назло, не было видно ни одного полицейского. Мрачно усмехнувшись, Ева скомкала картонный поднос и передала его Пибоди.
– Бросьте все в мусоросборник, а потом поможете мне разобраться с этими идиотами.
– Мэм, у одного из них в руках бейсбольная бита. Может, мне вызвать подмогу?
– Не надо. – Ева встала, потирая руки. – Сама разберусь.
Когда несколько часов спустя Ева выходила из здания суда, плечо еще немного ныло. Обоих водителей к этому времени, скорее всего, уже освободили, чего уж точно не случится с детоубийцей, по делу которой давала показания Ева. Этой стерве грозило как минимум пятьдесят лет заключения. Что Еву радовало.
Она повела плечом и поморщилась от боли. Водитель не собирался ее калечить, он только хотел размозжить голову своему противнику, а Ева попала под руку. И все же, пожалуй, справедливо, что их обоих на три месяца лишили водительских прав.
До здания суда ее довезла Пибоди, а теперь приходилось вести машину с больным плечом. Впереди ехал туристический автобус, из которого доносились выкрики – как всегда, о весах правосудия, мимо которых он проезжал. «И все-таки, – подумала Ева, – порой эти весы, хоть ненадолго, но уравновешиваются».
Загудело устройство связи.
– Даллас слушает.
– Это доктор Моррис.
Еве нравилось работать с этим медэкспертом, у которого были совиные глаза с тяжелыми веками, короткая аккуратная бородка и зачесанные назад иссиня-черные волосы. Еве он нравился. Иногда она злилась, что Моррис медленно работает, но делал он все удивительно тщательно.
– Вы закончили отчет по вскрытию Фицхью?
– У меня возникла одна проблема.
– Проблемы меня не интересуют, меня интересует отчет. Может, вы перезвоните мне в кабинет? Я как раз туда еду.
– Нет, лейтенант, вы едете к нам. Мне необходимо вам кое-что показать.
– У меня нет времени заезжать в морг.
– Постарайтесь его найти, – сказал доктор Моррис и отключил связь.
Ева скрипнула зубами. «Какой зануда», – мрачно подумала она, но маршрут изменила.
Снаружи здание городского морга в Нижнем Манхэттене походило на такие же каменные коробки по соседству. Его специально перестроили, чтобы оно не выделялось: никому не нравится думать о смерти, портить себе аппетит, выскакивая в обеденный перерыв в закусочную на углу. Подумаешь о телах, распластанных на оцинкованных столах в прозекторской, и кусок в горло не полезет.
Ева вспомнила, как впервые вошла в черную железную дверь морга: ее вместе с другими новобранцами привезли ознакомиться с этим заведением. В отличие от многих своих соучеников она уже встречалась со смертью лицом к лицу, но никогда раньше не видела, как расправляются с трупами в морге.
В одной из прозекторских была галерея, с которой студенты, новички-полицейские и журналисты могли наблюдать процедуру вскрытия. Кроме того, перед каждым креслом стоял монитор, показывающий происходящее крупным планом. Не у всех, правда, хватало мужества за этим наблюдать. Большинство второй раз сюда не приходило, а некоторых и вовсе приходилось выносить.
Ева тогда вышла на своих ногах и возвращалась сюда неоднократно, но визитов в это заведение старалась по возможности избегать.
На сей раз ей нужно было идти не в анатомический театр, а в лабораторию: там в основном работал доктор Моррис. Ева прошла по коридору с кафельными стенами и зелеными полами, где, как всегда, пахло смертью. Этот запах невозможно было уничтожить никакими дезинфицирующими средствами, он сочился из любой щели, из-за каждой двери, напоминая попавшим сюда о бренности жизни.
Медицина к двадцать первому веку победила множество болезней, а новейшие технологии последних десятилетий помогали человеку и в старости выглядеть привлекательно. Теперь смерть можно было встретить без морщин, без старческих пигментных пятен на руках, без распухших от артрита суставов. Но все же рано или поздно она настигала любого.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу