Рид не знал, как реагировать. Должно быть, это отразилось на его лице.
– Ой нет, – сказала она. – Ты не так меня понял.
– Что значит «не так понял»?
– Прости, Рид. Я думала…
– Что ты думала?
– Я думала, ты знаешь, что это просто визит. На несколько недель. Никак не ожидала, что ты перевезешь все наши пожитки.
На самом деле, он выбросил почти всю её одежду и сжег фотографии, когда она покинула Калифорнию и уехала на северо-западное побережье. Но да, все остальное он привез.
– Ты же попросила продать дом. И приехать сюда.
– Совершенно верно. Мне нужны деньги. Моя доля от продажи дома. Я думала, ты сам догадаешься. По законам Калифорнии всё имущество супругов считается совместно нажитым. Наш брак себя исчерпал. Я уже связалась с адвокатом.
Его очки стали запотевать, хотя в теле ни один мускул не дрогнул.
– С адвокатом? – переспросил Рид, ошеломленно глядя на жену. – Деньги? Ты все это затеяла из-за денег?
– Конечно, – ответила она, шагнув к выходу. – Зачем же еще?
– Из-за детей, например?
Калиста опустила глаза.
– Они счастливы. Видно, что о них хорошо заботятся. Рид, я знала, что ты справишься. – Тон у нее был снисходительный.
Рид снял очки, вытер стекла о рубашку. Надеялась ли она, что он закричит, отчитает её, напомнит, что их сыновей родила она и они принадлежат ей? Но он не стал устраивать скандал. Он не знал этой женщины. Это была не Калиста.
– Мне понадобится твой банковский счет, – произнес Рид.
– У меня его нет.
– Заведи. Я перечислю деньги.
Она смерила его холодным взглядом.
– Мне нужны наличные. Живые деньги.
Она открыла дверь на улицу. В соседнем дворе залаяла собака. Мальчики спали в своей комнате. Казалось бы, все как обычно, – по крайней мере, внешне. Разумеется, это было обманчивое впечатление. Он потерял жену. Жизнь его была разрушена.
– Я рада, что вы приехали, – сказала Калиста. – Искренне рада.
С этими словами она закрыла за собой дверь и снова исчезла.
* * *
16 сентября 2019 г., понедельник
Линдси поставила на стол чашку с кофе и протяжно выдохнула.
– И что вы обо всем этом думали?
– Я понял, что она для нас потеряна. Четко это осознал, как и то, что увела её из семьи Марни Спеллман. Теперь я понимаю, что моя жена была искательницей. Только до того вечера я не знал, что она ищет.
– И что же она искала? Чего хотела?
– Свой путь. Жизнь, не обременённую мною и сыновьями. И нашла себя на острове Ламми. Нашла дом, который ей нравился. Просто в нем не оказалось места для нас. Если б не моя гордыня, я понял бы это раньше. Когда ко мне пришла Карен Рипкен.
– А это кто? – спросила Линдси, записав новое имя.
Не отвечая, Рид внезапно поднялся и удалился на кухню. Линдси услышала, как открывается дверца шкафа, затем – с хлопком крышечка склянки с таблетками, потом – шум полившейся воды.
– Пора принимать лекарства, – объяснил Рид, вернувшись в гостиную. Он пододвинул развалившуюся в кресле кошку и снова сел. – Я чувствовал себя полным идиотом, – добавил он, остановив взгляд на письмах.
– Неудивительно, когда на вас сразу столько всего навалилось.
– Да, вы правы. Мне было бы легче пережить уход жены, если б я послушался Карен. Она знала, что говорила. Сама через это прошла.
– Расскажите о ней. Кто она такая?
– Я с ней познакомился по объявлению, которое она повесила в «Ральфсе», в одном из гастрономов в Калифорнии. Оно гласило: «Если Марни Спеллман отняла у вас кого-то из близких, вступайте в мою группу поддержки». Нижний край объявления был разрезан на полоски с её номером телефона. Я оторвал одну полоску, сунул в бумажник. Придя домой, прилепил полоску на холодильник и несколько дней смотрел на неё. Собирался с духом, чтобы позвонить.
Мать Карен Рипкен, Аннет, бросила свою семью в Калифорнии и уехала на ферму Марни Спеллман в 1998 году, за год до Калисты Салливан. Аннет оставила своего второго мужа и двух дочерей – Карен, которая тогда была подростком, и двухлетнюю Сару.
Карен училась в выпускном классе средней школы и была непосредственной свидетельницей того, как мать на её глазах превращалась в фанатичную последовательницу Марни. Сначала, подобно Калисте Салливан, она скупала всю продукцию Марни, которую та рекламировала на телеканале «Магазин на диване», затем присоединилась к её «движению», по выражению матери Карен. Тридцать лет миновало с бурных 1960-х, ознаменованных чередой кровавых революций и беспорядков, а Марни, в восприятии её матери, все еще боролась за правое дело. Для неё и других женщин, попавших под влияние Марни Спеллман, эпоха революций по-прежнему продолжалась.
Читать дальше