Пол Сассман - Лабиринт Осириса

– Черт побери!

– Сиди, не шевелись, – раздался голос от двери. – Дернешься хоть на миллиметр, не сомневайся, я тебя ухлопаю.

На короткое мгновение ей показалось, что коп сейчас что-то предпримет, пока он переводил взгляд с ее «глока» на «узи» Гиди. Затем, признав, что уступает в огневой мощи, покачал головой и поднял руки. Гиди прикрывал, а Дина подошла и отобрала у него пистолет. И фотографии тоже, бросив их на кровать.

Его вывели из дома и обыскали, нашли ключи от машины и мобильный телефон. Дина оставила ключи у себя, а мобильник бросила Фазу, и тот скрылся с ним в компьютерной. Затем Бен-Роя препроводили к машине и приковали наручниками – правое запястье к рулю, левую лодыжку к педали тормоза.

– Ты ее дочь? – спросил он, когда она наклонилась проверить, надежно ли он прикован. – Ты дочь Ривки Клейнберг. Она была твоей матерью.

– Думай все, что угодно.

Она осмотрела салон «тойоты» – не прячет ли он где-нибудь оружия, выдернула из гнезда автомобильный телефон, еще раз проверила наручники, и они с Гиди направились в поселок. Гиди повернул к сараю, где хранились взрывчатка и таймеры, она к другому – взять канистры с бензином.

Они репетировали это много раз в разных вариантах в зависимости от того, насколько быстро требовалось уходить: моментальное бегство, когда все остается на месте, двухминутные сборы, увозится самое необходимое, более организованный отход, если достаточно времени собрать вещи и замести следы. От Тамары с холма сообщений не поступало, следовательно, время в их распоряжении было. Дина этому радовалась. Из всех мест, где ей приходилось жить, лишь это вызывало чувство дома. Она всегда знала, что и отсюда когда-нибудь придется убраться, но по крайней мере они сумеют достойно проститься.

Открыв сарай, она вынесла на середину двора пять канистр, затем отправилась к себе собирать вещи. Их было немного: кое-что из одежды, письма от матери, фотографии.

Прошлое осталось в другой жизни, она его сознательно похоронила. Письма и фотографии были единственным напоминанием, тоннелями во мрак. И конечно, сны. Во сне прошлое брало свое и преследовало ее.

Она побросала все в сумку вместе с парой папок с бумагами и ноутбуком. Последними туда отправились паспорта. Дина Леви и Элизабет Тил – две ее личины, имена, которые она приняла помимо многих других. Дина, Элизабет, Салли, Кэрри, Мэри Джейн – сколько же их было? Они ее альтер-эго, за которым она прячется, ее маскировка. Но Дина было, пожалуй, самым подходящим. Не только потому, что оно означает справедливость, правосудие. Но также из-за библейской истории Дины и Сихема – насилия и отмщения.

Так много разных имен, так много разных масок. Так много ее «я».

Но истинное всего одно – Рейчел.

Она застегнула сумку на молнию, в последний раз огляделась и вышла во двор. Гиди переходил из дома в дом – закладывал заряды. Звонок от Тамары с холма подтвердил, что на шоссе чисто и больше к ним в гости никто не едет. Она сказала Тамаре, чтобы та возвращалась в поселок. Бросила сумку в «лендкрузер» и пошла навестить копа.

– Она с тобой работала, так? – Он тщетно тянул наручники. Металл впился в кожу на запястье и лодыжке. – Ривка Клейнберг состояла в «Плане Немезиды»? Вот почему она регулярно приезжала сюда.

Дина невольно улыбнулась. Не потому, что коп попал пальцем в небо, а потому, что вообще заговорил об этом. Большинство людей, если бы их на такой жаре приковали к машине и они бы не знали, проживут еще час или нет, хныкали бы и молили о пощаде. А этот все пытается докопаться до истины. Почет ему за это, хотя он все неправильно истолковал.

– Она не имела никакого отношения к «Плану Немезиды». – Дина решила, что он заслуживает хотя бы частичного объяснения. – Приезжала повидаться, и все.

– Провести немного времени с дочкой?

Она не разозлилась на иронию.

– Клейнберг знала, чем ты занимаешься?

– Конечно, знала. Я ей доверяла.

– Но недостаточно, чтобы согласиться на интервью. Три года назад, когда она задумала подготовить материал для журнала.

Тоже в его пользу. Исправно тянет свою лямку.

– Это был ее фальстарт, – сказала она. – Пообещала редактору, что организует интервью, но с нами не посоветовалась. Тогда она переживала не лучший период – потеряла работу, не могла ясно мыслить. Я говорила ей – слишком рискованно. На нас сильно наезжают, и если ты напишешь статью в такой момент, тоже попадешь под колпак. И нам придется прекратить свидания. Она поняла ситуацию и больше никогда не упоминала о «Плане Немезиды».