Алексей Синицын - Самоучитель Игры

– Всё?

– Нет, не всё, – в голосе Клеопатры послышалось раздражение. – Мой человек завтра с утра завезёт Вам карнавальный костюм.

– Что, простите? – Ричард не поверил своим ушам.

– Чему Вы удивляетесь? Многие стараются сохранить своё участие в Игре инкогнито. А впрочем, это уже скорее дань традиции, – Пояснила она теперь устало и с безразличием.

«Ещё и шута из меня собирается сделать» – со злостью подумал корреспондент.

– И как же тогда мне узнать Вас на этом карнавале?

– Об этом не беспокойтесь. Я буду в восточном одеянии и в чадре.

У Ричарда вдруг возник вопрос, и он, позабыв про осторожность, взглянул Клеопатре прямо в лицо. О том, чтобы сдать её с потрохами мистеру Кроузу не могло быть и речи!

– Но, как тогда определяются итоговые результаты поединков? – произнёс он, как заговорённый, проваливаясь в её зовущие в бездну бесконечной египетской ночи глаза.

– Не беспокойтесь, это всего лишь техническая деталь. Все игроки имеют определённые порядковые номера, а кроме того, за этим следит Высший Совет Судий.

Клеопатре, несомненно, доставляло удовольствие видеть на лице Ричарда эффект, производимый её женскими чарами. Но за мягким изгибом галереи послышались шаги и она, более не говоря ни слова, направилась прочь, чуть подбирая полы своего длинного, с глубоким вырезом на спине, бежевого платья.

Корреспондент, ещё немного потоптавшись у масляной картины, написанной каким-то неизвестным ему абстракционистом, тоже проследовал в гостиную.

Не смотря на предупреждения бульдога Била, Ричард к концу приёма изрядно надрался с секретарём японского военно-морского атташе и одним из членов американской дипломатической миссии. Это привело к неожиданным и далеко идущим последствиям.

В пьяном запале американцы на пару, со знанием дела, доказывали узкоглазому собутыльнику, что «Лексингтон» гораздо лучше «Акаги». А если они, японцы, захотят переделывать свои, только начинающиеся строиться на верфи Йосука линкоры типа Ямато в авианосцы, то те сильно потеряют в огневой мощи, но всё равно не сравняются по своей авианесущей способности с лучшими американскими образцами. Сами не подозревая того, янки подбросили японцам идею, которой те и воспользовались в самом начале Второй мировой войны. А секретарь военно-морского атташе, красный от горячительного и от возмущения низкой оценкой императорского флота, в свою очередь, проболтался о планирующейся в следующем году закладке линкора «Синано». (Этот третий из четырёх линейных кораблей типа Ямато после битвы за Мидуэй, действительно, как и предрекали американцы, был переделан в авианесущей крейсер).

Воскресным утром голова Ричарда неимоверно трещала. В черепной коробке периодически раздавались залпы 138-миллиметровых орудий корабельной артиллерии. А в распахнутое настежь окно щебетали птицы. Птицам было хорошо, они вчера не употребляли спиртного, и теперь беззаботно радовались жизни.

Корреспондент с отвращением курил лёжа в постели. Неужели всё это не сон, и ему сегодня предстоит участвовать в этом идиотском маскараде по прихоти взбалмошной Клеопатры? «Нет, Кроуз точно поджарит меня на вертеле». Он отчётливо представил своё голое тело со скрюченными конечностями, медленно вращающееся над рыжим с голубыми всполохами высоким пламенем. В этот момент в дверь решительно постучали. «Не портье» – с сожалением подумал Ричард. Ему нравился этот предупредительный и вежливый человек небольшого роста и с залысиной, которая всегда как-то особенно блестела, будто каждое утро он натирал её полиролью.

В коридоре стоял знакомый ему крепыш из «Бьюика», картинно державший на одном пальце за крюк деревянную вешалку, на которой покоилось нечто пропахшее пудрой и нафталином. Запах был такой явный, что разносился не смотря даже на мутную целлофановую упаковку, накинутую сверху. «Маскарадный костюм, – догадался Ричард, – нашла, кого прислать».

– Ещё парик, ленточка, туфли, гетры, чулки и маска, – бесстрастно, как начётчик, перечислял крепыш.

На вешалке Ричард увидел расшитый канителью камзол, простую белую рубашку без кружев и красные штаны-кюлоты.

– А жюстокор? Жюстокор где?! – издевательски поинтересовался корреспондент, что-то с трудом припоминая о французском костюме XVIII века.

Крепыш не оценил иронической шутки Ричарда и полез с серьёзным видом в карман своего пиджака.

– Такого не значится, – определённо сказал он, сворачивая бумажку, очевидно, данный ему список.