В общем, взяли мы тот караван. Двенадцать душманов как корова языком слизала. У нас один раненый. Лешка Звонарев. Мой земляк, можно сказать. Я ленинградский, а он из Петрозаводска.
Ящики с захваченным у "духов" оружием штабелем сложили. Ждем вертолет. Что-то долго нет его. Может, летуны набухались, как всегда, взлететь не могут? А чё? Запросто! Они ж каждый раз, как в последний, взлетают.
Сижу на песке, стараюсь не смотреть в сторону трупов. Лешка стонет от боли. "Дух" ножом саданул, в ляжку попал. Кость не задета, но все равно больно. Пацаны развалились, как тюлени на лежбище. "Не кантовать". Еще бы! Мы ж сюда пешком пятьдесят километров, как по пляжу. В зачитанном накануне приказе сказано: "Взводу специального назначения выдвинуться в район выполнения боевой задачи скрытно, в пешем порядке..." И караван у "духов" отбивали не менее часа. Поневоле запаришься. Отдыхаем.
А Конопле все неймется. Ходит между трупами, С кого часы "Сейко" снимет, у кого афгани - деньги ихние - из кармана выгребет. Ну, я, короче, не выдержал. Вскочил, подбегаю к Конопле.
- Мародер! - говорю. - Сука ты подлая!
А он ка-а-ак зафигачит мне между глаз. Совсем оборзел, скотина. Как за анашой ко мне в барак нырять - так запросто, а как правду о себе выслушать, так по роже, да?
Ну, думаю, кто меня обидит, три дня не проживет. Взбесился я - не передать словами. И рука сама за штык-ножом потянулась. Клинок выхватил - и на Коноплю. Тот в стойку сразу. Рукопашник он классный, отрицать не буду. Но в тот момент я об этом не думал. Жахнул ножом и... не попал. Лишь щеку пропорол ему. От левого уха и через весь рот.
Надо было или не резать его вообще, или не промахиваться. Потому что Конопля на рожу свою разорванную никакого внимания не обратил, а технично залепил мне ногой по башке...
Афганистан, Баграм, батальон специального назначения
Очнулся я уже в городке. Как в "вертушке" на базу летели, как разгружались - убейте, не помню. Голова гудит, колени дрожат. Глаза открываю:
Конопля передо мной. Не улыбается. На рожу у него швы наложены. И двое солдат рядом. Конвойные. На гауптвахту меня.
Отсидел в камере сутки. На допрос вызывают. Пока через весь городок к штабу вели, пацаны шепнули, что майор-особист по мою душу аж из Кабула прилетел.
- Представьтесь, - говорит майор.
- Гвардии младший сержант Козаков, - говорю -- Евгений Иванович.
-Понятно, - говорит майор. - Откуда?
-Из Ленинграда.
-Город революции позоришь! - говорит майор.
-Да этот Коноплин! Он же мародер! - кричу я.
-Да ну?! - удивляется майор.
-Точно!
-А мы убеждены в другом, - говорит майор.
-В чем? - спрашиваю.
-Что ты мародер, наркоман и нечисть, - и улыбается майор точно так же, как Витек Конопля улыбается. - Читай! - протягивает мне лист бумаги. Читаю:
"Начальнику
Особого отдела КГБ СССР войсковой части №... полковнику Гордееву В. К.
От командира взвода специального назначения гвардии лейтенанта Коноплина Виктора Николаевича
РАПОРТ
Настоящим довожу до вашего сведения:
во время выполнения боевой задачи по перехвату и ликвидации каравана с оружием, следовавшего из Пакистана на территорию Республики Афганистан, мною, гвардии лейтенантом В. Коноплиным, пресечена попытка мародерства со стороны гвардии младшего сержанта Е.Козакова, а также хищение им а попытка сокрытия пакета (приблизительно пятьдесят граммов) белого порошка, внешне напоминающего героин..."
И так далее и тому подобное. В цветах и красках расписано, как я нашел в одном из тюков "на караване" пакет с героином. Как спрятал его в свой РД. Как отважный гвардии лейтенант попытался изъять у меня наркотик. Как я потом оказал сопротивление и чуть не заколол его штык-ножом.
Наши пацаны из взвода ничего толком особисту объяснить не смогли. Во-первых, после захвата каравана никому ни до чего дела не было. А во-вторых, все, как и я сам, на трупы, в которых Конопля ковырялся, старались не глазеть приятного мало. Ну, видели, как у меня с летёхой потасовка вышла. А из-за чего? Хрен его знает!
- Не было такого! - кричу майору.
А он мне:
- Кому я больше поверю - тебе, салабон, или офицеру?..
Афганистан, Кабул, гарнизонная комендатура, гауптвахта
Сижу в камере, жду борта на Тузель. Жара - офигеть! Жрать не дают плевать, пусть сами в такое пекло давятся. А вот пить охота.
- Земляк! - зову солдата из комендантского взвода, проходящего по коридору мимо. Я его в дверной глазок увидал. - Слышь, земляк!
- Чего тебе? - спрашивает, сплевывая сквозь зубы.
Читать дальше