— Судя по всему, ваша дочь Энни и ее муж Найджел арендовали небольшую лодку с подвесным мотором и отправились на прогулку по озеру, взяв корзину для пикника, приготовленную отелем, — объяснил консул. — Прогноз был благоприятный, но так случается в местах, где большой водоем окружен горами, все может измениться очень быстро. Туман опустился неожиданно, никто не мог этого предугадать, мне жаль, но это трагическое стечение обстоятельств. Паром не увидел маленькую лодку. Капитан уже арестован.
— Но это их не вернет, — с грустью произнес отец Энни.
— Мне жаль, сэр, — продолжал консул. — Мне правда очень жаль, и я искренне хотел бы вам помочь…
— Вы можете кое-что сделать, — перебил его мистер Дональдсон. — Скажите, моя дочь очень мучилась? Я не представляю, каково это — утонуть…
— Я могу вас успокоить, — заверил его консул. — Я говорил с патологоанатомом. Ваша дочь не утонула, смерть была мгновенной.
— Почему вы так уверены? — спросил Дональдсон, глядя на мужчину с подозрением.
— Ну, мне бы хотелось избавить вас от подробностей.
— Мне нужно знать. Я обязан успокоить жену хотя бы тем, что наша девочка не страдала.
Консул посмотрел на него с сомнением, затем повернулся к офицеру, будто прося помощи. Мотт застыл в вежливом молчании.
— Вы сказали, она не утонула, — настаивал отец Энни. — Ее ударило по голове?
— Нет, травмы головы не было. Понимаете, ведь лодка столкнулась с паромом… и вашу дочь… разрубило пополам лопастью винта.
Сьюзен достала из ящика комода черное шелковое боди, отделанное кружевом, пролежавшее там, чистым и аккуратно сложенным, последние двенадцать месяцев. Ткань ласкала руки, и она поразилась тому, какими грубыми казались в сравнении с ней ее пальцы и как белье подчеркнуло усталость на отражавшемся в зеркале лице.
Ей стало страшно оттого, что Тони не вернется сегодня, а она представить не могла Рождество без него.
До этого они всегда были на Рождество вместе, но в этом году традиция будет нарушена, и от этого ее охватывал ужас.
Ей тридцать три, и она становится все старше. «Идут годы, растет страх», — подумала она, отодвинула штору и посмотрела сквозь отражение лица на светящиеся гирлянды на деревьях. Обрывки тумана и капли дождя кружились в свете фонарей, словно рой мошек. На ресницах застыла слезинка.
Она подняла голову, задаваясь вопросом, там ли он сейчас, за этими плотными облаками? Порой она видела в ночном небе вспыхивающие рядом со звездами сигнальные огни и думала, что это возвращается он. Облака испугали ее, заставили вспомнить прошлое. Она гнала эти воспоминания. Сегодня канун Рождества, а он всегда в этот вечер к ней возвращался.
Она не получила от него ни одного сообщения, впрочем, в этом не было ничего необычного. В такие моменты она понимала, что чувствуют жены и подруги заложников, не имеющие возможности ни услышать голос, ни получить весть; но Тони не был в плену, в такой ситуации он мог оказаться лишь ведомый страстью. Он был одним из тех импульсивных и непредсказуемых мужчин, неугомонных авантюристов, окруженных ореолом жизнелюбия, которых женщины находят весьма привлекательными. Она не раз замечала, как на него смотрят дамы на вечеринках.
Однако он клялся, что никогда ей не изменял. До недавнего времени Сьюзен ему верила. Друзья убеждали ее скорее забыть, жить дальше, и его долгое молчание, и ее предчувствие скорого расставания говорили о том же.
Стюардесс даже для небольшой частной компании отбирают очень тщательно по внешним признакам. Тони летал с ними по всему миру. Трудно поверить, что ему всякий раз удавалось устоять перед соблазном.
Пусть так, но она продолжала надеяться и приготовила постель, распустила длинные темные волосы, потому что ему нравилось, когда они лежали именно так, выбрала аромат его любимых духов, нанесла увлажняющий крем на руки и провела по ногам, наслаждаясь идеальной гладкостью кожи. Сняв одежду, она поежилась от холода, охватившего обнаженное тело, и надела белье, которое он подарил ей на Рождество пять лет назад — с тех пор стало традицией надевать его в канун Рождества.
Впервые они занимались любовью именно в канун Рождества в спальне в мансарде дома ее родителей в Уэмбли, когда те ушли на вечеринку. Потом они долго лежали в тишине, глядя на облепленные темнотой окна, а в ногах, когда они шевелились, шуршала оберточная бумага. Она до сих пор отчетливо помнила, как они крепко и страстно обнимали друг друга, прижимались, переполняемые жаждой тепла и покоя, как шептали друг другу те клятвы, которые дают все молодые люди и которые потом так легко забываются. Они дали слово, что всегда, что бы ни случилось, будут заниматься любовью в канун Рождества.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу