Они охали, ахали, требовали подробностей. Удовлетворив их любопытство и выслушав дружное негодование против трусости кучера, я сосредоточил свое дальнейшее внимание на накрытом столе, предоставив молодежи самостоятельно спорить о природе деревенских суеверий.
Вид пирожков на столе производил поистине магнетическое действие. Надо сказать, что Домна – необыкновенная мастерица делать пирожки. По постным дням она печет их с морковью, кашей, горохом, грибами и луком, луком и яйцами, вареной рыбой, по скоромным – с творогом, печенкой, свежиной и ветчиной, куриными потрохами и дичинным фаршем и Бог еще знает с чем. Сегодня день был постный и пирожки соответственные. Ну как тут миновать такое угощение, даже если помнить, что обильный обед в самосыровском трактире был не так уж и давно?! Словом, я более ничего не стал говорить и приступил к ужину.
Я выпил чаю, съел едва ли не пяток вкуснейших румяных пирожков с рыбой, а потом столько же с грибами и лишь после этого пригласил нашего студента к себе в комнату. Зажег лампу. Мы уселись. Владимир выслушал меня серьезно, лишь изредка задавая уточняющие и очень дельные вопросы.
– Странно, – сказал он. – Очень странно. Значит, Луиза Вайсциммер приехала в Казань по приглашению покойного графа двадцать восьмого октября. Погостила у него два дня, а затем выехала в Починок. Стало быть, в Починке она была первого ноября. Второго ноября, по словам господина Феофанова, она перебралась в Бутырки. Здесь она тоже пробыла два дня. Следственно, уже четвертого ноября фройляйн Луиза оставила Бутырки и должна была появиться в Казани не позднее следующего дня, то есть, пятого ноября. Между тем, она там не появилась. Не так ли?
– Верно, – ответил я. – Там она более не появилась. Можно сказать, она вообще нигде более не появилась.
Владимир прошелся по комнате.
– Вот я и говорю – странно. – Он остановился у книжного шкафа. – Выходит, между днем, когда она уехала из Бутырок, предположительно в Казань, и днем ее гибели, а это примерно двадцать второе или двадцать третье ноября, она более нигде не обнаружилась…
– Но, возможно, дату ее смерти следует считать иной? – предположил я.
– Это никак невозможно, – возразил Владимир категорическим тоном. – Она могла погибнуть только в день ледостава. И господин Зайдлер – мы пока не знаем, какие их связывали отношения, – прыгал за нею в ледяную воду именно тогда – в тот день, когда ее убили. Чтобы знать, где искать тело Луизы Вайсциммер, живое ли, мертвое ли, он непременно должен был оказаться свидетелем преступления. Что никак не означает, будто он видел преступника, – добавил Владимир. – Господин Рцы Земля мог издали усмотреть нечто, встревожившее его. Однако, прибежав на место преступления, он уже не застал там убийцы. Но успел увидеть, как преступник бросил в воду тело с привязанным грузом. Прыгнул в воду… Ну, далее мы все знаем, и о том я вам уже толковал. Кстати, вспомните: у лаишевского аптекаря он появился двадцать первого, аккурат накануне ледостава. Мы можем с большой уверенностью говорить о том, что, покинув Лаишев, он оказался в наших краях двадцать второго ноября и появился на месте преступления буквально через считанные мгновения после его свершения. К своему несчастью. А двадцать второго как раз Ушня и стала. – Владимир прекратил свое хождение по комнате, остановился напротив меня и сказал: – Нет, дорогой Николай Афанасьевич, фройляйн Вайсциммер была убита именно двадцать второго ноября минувшего года. Так что если какая дата и вызывает сомнения, то уж никак не дата смерти. Сомнения у меня вызывает дата ее выезда из Бутырок. Вот тут у нас нет никаких подтверждений тому, что вы узнали.
– Что вы имеете в виду? – Я был изрядно смущен уверенным тоном собеседника. – Как это – нет подтверждений? Ведь Петр Николаевич Феофанов со всей определенностью сказал: гостья пробыла в Бутырках всего один день, после чего уехала оттуда так же, как перед тем – из Починка.
– Ну, прежде всего, – сказал Владимир, – господин Феофанов сам не был свидетелем ее отъезда. Он говорил со слов господина Петракова, управляющего бутырским имением. Вы же сами о том сказали, ведь так?
– Так, – вынужден был согласиться я. – Но он же и предположил, что барышня Вайсциммер могла доехать до Казани, а уж позже вернуться еще раз. И вот тут, при втором ее приезде, несчастная Луиза и оказалась на мушке у убийцы.
– Что ж она не появилась у графа? – Владимир скептически хмыкнул. – В таком ее поведении еще большая странность, разве нет?
Читать дальше