Тим Кринг - Cдвиг

Чандлер успел схватить все это за доли секунды, глядя на президента. Значит, Джек Кеннеди был одним из «избранных», пристрастившихся к ЛСД. Кто бы мог подумать?

И тут он сообразил, что на Кеннеди в перекрестие оптического прицела смотрит Каспар. Почувствовав, как палец Каспара начал надавливать на курок, Чандлер, не зная, как поступить, мгновенно переключился на его сознание и открыл зонтик.

— Какого… — Стоявший на краю Дили-Плаза Джеймс Тейгу дернул головой, почувствовав, как что-то задело ему щеку. Одновременно раздался громкий хлопок справа.

— О нет, нет! — воскликнул Джон Коннэлли, сидевший в президентском лимузине спереди. Чандлер отлично его слышал. Он знал, что губернатор Техаса узнал звук выстрела в отличие от президента, его жены, телохранителей и водителя, который решил, что лопнула шина, и, вместо того чтобы ускорить движение, притормозил. Хорошо хоть, что Каспар промахнулся. Однако он снова целился. Чандлер мгновенно переключился на сознание Кеннеди и отчаянно закричал: «Ложись!» Президент, не раздумывая, подался вперед, но было поздно. Пуля попала Кеннеди в спину, прошла насквозь и вышла через шею чуть пониже кадыка. Каким-то чудом она не задела жизненно важные органы и ранила губернатора Коннэлли в спину и запястье.

Но Каспар не выпускал винтовки. Теперь он уже не думал ни о Мельхиоре, ни почему это делает. Сказалась военная выучка: он привычно передернул затвор и снова прицелился. Все внимание сосредоточилось на президенте и только на нем. Казалось, что между ними проложен провод высокого напряжения.

Чандлер снова в отчаянии переключился на сознание Каспара, лихорадочно ища там хоть кого-то, в кого бы он ни за что не стал стрелять. Но тот был готов стрелять во всех! Образ президента сменился Фиделем Кастро, потом Хрущевым, потом лысым мужчиной с острой бородкой, который вместе с Умником забирал его из приюта много лет назад, потом и самим Фрэнком Уиздомом — подвыпившим и агрессивным. Потом появился Мельхиор, но не таким, как сейчас, а каким был в юности — угловатым, худым и дерзким. Умеющим, в отличие от Каспара, приспосабливаться и выживать. В отличие от Ли. А уже за ним появилась нечеткая черно-белая фотография, которую Чандлеру неимоверным усилием удалось вытащить из подсознания.

— Ли, — произнес Роберт Эдвард Ли Освальд, — сынок, что ты делаешь?

— Папа? — Не веря своим глазам, Каспар прильнул к прицелу.

— Убери винтовку, — сказал Роберт Освальд. — Ну же, Ли! Разве этому тебя учила мама?

Мельхиор смотрел на удалявшийся лимузин. С десяток полицейских повытаскивали пистолеты, собравшиеся стали кричать и показывать в разные стороны. Агент Секретной службы запрыгнул на багажник президентского лимузина. Через мгновение он накроет собой президента, и шанс будет упущен.

Мельхиор придавил зонтик Чандлера одной рукой и сунул вторую в карман.

— Она беременна, — сказал Мельхиор. — И умрет не одна! — Он вытащил руку и, разжав пальцы, открыл ладонь.

Чандлер опустил взгляд. Сначала он решил, что в руке Мельхиора сгусток крови. И этот сгусток прикреплен серебряной петлей к кусочку ткани. Но потом он понял, что это рубин — рубин Наз, — а петля была кольцом, надетым… надетым…

Кольцо было надето на палец!

— Это чтобы ты знал, что я с ней сделаю, — сказал Мельхиор. — А теперь — застрели его!

Чандлер не сводил глаз с пальца. А в шестидесяти футах выше Каспар видел палец, перемазанный кровью, и знал, что этот палец — его. Он посмотрел вниз, на отца, ехавшего в лимузине.

— Ли умер, — произнес он. — Он умер вместе с тобой. — И нажал отрезанным пальцем на курок.

Чандлер почувствовал, как Каспар нажал на курок. А сознание президента вдруг померкло и исчезло из его головы, как свет в перегоревшей лампочке. В образовавшийся вакуум хлынули образы из сознания тысяч людей. Первой леди, агентов в машине, шерифов на мотоциклах и многих сотен, собравшихся поглазеть на кортеж. На всех лицах был ужас, и тут прозвучал голос Мельхиора:

— Хорошая работа, сынок. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Чандлер дернулся. Он хотел наброситься на него, но внезапно голова его так закружилась, что он с трудом устоял.

— Давай-ка присядем и передохнем, — предложил Мельхиор, хотя все вокруг пустились бежать: кто за лимузином, кто подальше от выстрелов, ища любое подходящее укрытие. Кругом Чандлер видел открытые рты, а рев мотоциклов перекрывал все звуки, отчего казалось, что все исторгают безмолвные крики. На багажнике президентского лимузина Джеки ползла к чему-то похожему на окровавленный фальшивый локон.