Шмилик была уличная кличка Шмуэля Козельски – еще с юных хулиганских лет.
Шмуэль пожал плечами.
– А что я могу сказать? – его длинное лицо стало еще длиннее. – То же, что и ты.
– Ну, не скромничай, – протянул Натаниэль. – Кое-что ты мне сказать можешь. По старому знакомству. Видишь ли, там случилась очень неприятная история. Очень. Как ты знаешь, я уже давно в полиции не работаю.
Козельски кивнул и облегченно вздохнул.
– Вот, – Натаниэль сделал вид, что не заметил этого. – Сам понимаешь, такими делами занимается полиция. И если бы этот самый убийца – уж не знаю, кто он, – так вот, если бы убийца уложил только Седого, я бы отреагировал так же, как любой добропорядочный гражданин вроде тебя.
Шмуэль снова кивнул.
– Но все дело в том, что кроме Дамари там пострадал мой человек. Совершенно случайно, конечно, но пострадал. И сейчас лежит в реанимации. А это плохо. Согласен?
Козельски что-то сочувственно промычал.
– Этот тип, который стрелял, – Натаниэль ткнул пальцем в сторону лежавшей газеты, – он поступил очень плохо. Кроме Шошана он подстрелил моего стажера, молодого парня. Я таких вещей не прощаю. Понимаешь, Шмилик? Поэтому я решил найти его и объяснить: на улице стрелять нехорошо. Стрелять нужно в тире. И я хочу, чтобы ты мне помог донести до него эту простую истину. Ты ведь поможешь? – для убедительности Розовски уложил на стойку оба своих кулака – вполне способных вызвать уважение собеседника.
Козельски мрачно ответил:
– Я ничего не знаю. И с какой стати я должен тебе помогать? Вообще: при чем тут я?
– Помогать ты мне должен по двум причинам, – объяснил Натаниэль. – Во-первых, потому что человек вообще должен помогать ближнему. А во-вторых, потому что я могу доставить тебе массу неприятностей. Ты ведь знаешь, у меня информации всегда хватало для того, чтобы, по крайней мере, организовать тебе хороший штраф. Например… – Натаниэль перегнулся и быстро выхватил из деревянной ячейки пачку сигарет «Давидофф». – Например, за контрабанду. Это ведь из Ливана, верно? Неважно, – он спрятал пачку в карман. – Пустяк, конечно. Хотя есть за тобой и кое-что посерьезнее. Так что пусть тебя не обманывает то, что я ушел из полиции. Наоборот: теперь у меня гораздо больше возможностей. Знаешь, что не пустяк? – он навалился грудью на стойку и посмотрел прямо в глаза побледневшему Шмуэлю. – Не пустяк то, что ты был моим информатором. В старые времена. Думаешь, твоя расписка в архиве управления? Ошибаешься, дружок, она у меня, – для наглядности Розовски даже похлопал по карману расстегнутой на груди сорочки. – Я ведь запросто могу сообщить семейству Дамари, что покойного Шошана помог упрятать за решетку ты. Ты ведь сказал, где в тот вечер будет игра, на которой обязательно появится Седой. И что он будет вооружен. Верно? А могу не сообщать. От тебя зависит.
Конечно, Натаниэль блефовал: никогда в жизни он не заложил бы бандитам полицейского осведомителя. Даже такого малоприятного типа, каким всегда был владелец «Лас-Вегаса». И никаких расписок у него не было. Все дела он при увольнении сдал, как и полагается дисциплинированному служаке.
Но Шмилик-то этого не знал. И очень испугался. Это видно было по тому, как он побледнел: волной, начиная от кончика носа.
Натаниэль выждал некоторое время, с интересом наблюдая за игрой красок в лице владельца «Лас-Вегаса», а потом сказал:
– Позвони Гаю и передай: Розовски хочет с ним встретиться по личному делу. Сегодня. Сейчас. Понятно?
– А… а если он не в городе? – проблеял Шмилик. – Если он смылся от греха?
– Да, это возможно, – согласился Розовски. Подумав немного, он сказал: – Тогда созвонись с тем, кто остался на хозяйстве. Кто-то же остался в лавке? А?
– В к-какой лавке? – Шмилик явно не интересовался старыми еврейскими анекдотами.
– Неважно. Звони. Я пока выпью кока-колы, – он направился к холодильнику с напитками, взял запотевшую бутылочку с красной наклейкой и присел за угловой столик.
После недолгого колебания, Шмуэль подошел к телефону. Повернувшись спиной к Натаниэлю, он позвонил куда-то. Что-то спросил, дождался ответа. Повесил трубку, набрал другой номер. На этот раз разговор длился немного дольше. Закончив, Козельски повернулся к сыщику. На лице его читалось облегчение.
– Езжай к старому стадиону. Гай будет тебя ждать.
– Спасибо, Шмилик, – Розовски отставил бокал в сторону, поднялся. – Сколько с меня? За колу и за «Давидофф»?
Шмуэль Козельски замахал руками:
Читать дальше