Когда Курьев пришел к Алексею с предложением "крыши", тот уже имел приличных размеров офис на улице Зины Портновой, несколько торговых точек в разных районах города и пятьдесят процентов прибыли в небольшом борделе, оформленном, как санаторий. Алексей оказался человеком разумным и не жадным - тем более, что популярную книжку про нравы "бандитского Петербурга" он прочитать успел.
В общем, зажили Куря с Ужом душа в душу. Тимур раз в месяц приходил к нему "за долей малой" и время от времени ездил на стрелки - отпугивал от "своего" барыги случайных "братков" из чужих группировок. А сам Алексей процветал, спокойно и без помех зарабатывая деньги. Дела его пошли в гору не Гусинский с Березовским, конечно, однако сыт, пьян и нос в табаке...
Однако, не даром Алексей получил свое прозвище. В один прекрасный день, набрав разных кредитов и сделав множество личных долгов, он оставил и офис, и бизнес на своего заместителя, а сам исчез, как все думали навсегда.
Курьев начал было активные розыски "соскочившего" бизнесмена, однако получил "сверху" короткий, но недвусмысленный запрет: не дергаться! Пусть, мол, дышит человек спокойно. Ушел - и Бог с ним, вольному воля. Дело-то свое людям оставил... Так впервые Тимур убедился, что правила игры в этом воровском и бандитском мире вовсе не ограничиваются общеизвестными "понятиями".
А ещё через некоторое время узнал Курьев, что никуда Леша Уж по-настоящему и не исчезал, отсиживался здесь же, под Питером. А вскоре на деньги, которые он "скрысил" от друзей и деловых партнеров, открыл в центре города частный и, можно сказать, элитарный клуб для представителей сексуальных меньшинств.
Извините...
Да ничего.
Мимо Тимура боком протиснулся тучный мужчина в костюме и с траурной ленточкой на рукаве - один из распорядителей похорон, с которым они вместе утром ехали на автобусе. Кроме Курьева забирать покойников из морга пришли только те, кому это было поручено: несколько крепких мужчин для переноски тяжестей, оркестранты, милиционеры из машин сопровождения, водители катафалков... Кстати, катафалки на этих похоронах были не совсем обычные. Не желтые или темно-синие, вместительные "ПАЗики" для бедных, на которых одновременно следуют и гроб, и родственники. Нет, Булыжник и Болотов удостоились иссиня-черных, лакированных "кадиллаков", украшенных позолотой и хромированными колесными дисками. Таких, наверное, всего-то два в городе и нашлось.
Медленно и печально отсвечивая тонированными стеклами, тронулась траурная процессия от Спасо-Преображенского собора, где отпевали усопших. Вытянулись в бесконечную вереницу "форды", "мерседесы", "вольво", "мицубиси" - и загудели, загудели, загудели...
Тимур опять нехорошо усмехнулся: припомнил, как в восемьдесят втором дорогого товарища Леонида Ильича Брежнева хоронили. Такая же показуха была. А потом закопали лопатой, прихлопнули сверху - и всего-то делов! С глаз долой, как говорится, из сердца вон... Ну, правил восемнадцать лет Отечеством, и что теперь? Нового найдем. Незаменимых нет. То есть, свято место пусто не бывает.
И с этими двумя так же будет. Отворовались. Пора и честь знать. Молодым везде у нас дорога - так что же им, дожидаться, пока вы, старые пердуны, сами от ветхости окочуритесь? Нет уж, дудки! Поможем...
Сказано - сделано. Точнее, не сказано - но сделано.
Могильщики сплюнули на руки и взялись за орудия своего труда. Сыпуч карельский крупнозернистый песочек. Лопата входит в него легко, знай себе, плечом подталкивай, да через колено...
Знакомую "волгу" Тимур увидел не сразу - примостилась она вдали, в конце общей колонны, скромно, и даже как-то жалковато. Несмотря на сухую, безветренную погоду, крылья и двери её оказались заляпаны грязью, лобовое стекло помутнело от пыли, а прочитать номер можно было бы только с помощью эксперта-криминалиста.
Возле машины разминал затекшие плечи Антон Эдуардович Бойко. Еще двое одутловатых мужчин средних лет, в одежде и поведении которых угадывалась принадлежность к "конторе", тихо переговаривались о чем-то неподалеку от него.
А вы-то здесь, голубчики, какими судьбами? - Удивился про себя Тимур. - Грехи, что ли, замаливаете? Или, может, выбираете, кто следующим будет?
Бойко перехватил взгляд Курьева и подал ему условный знак: подойди, но так, чтобы не особо отсвечивать. Тимур углубился обратно в толпу, постоял немного в окружении заплаканных дам, с кем-то почтительно раскланялся, пожал пару раз малознакомые, влажные ладони, перепрыгнул через канавку, и вскоре все-таки очутился в нескольких метрах от грязной "волги".
Читать дальше