Джесси Келлерман - Гений

Он устало хихикнул:

— Туше.

— Если он хочет купить картину, я с удовольствием сведу его с теми, кто лучше удовлетворит его пожеланиям. А что он ищет?

— Рисунки Крейка.

К такому повороту я не был готов. Помолчав секунду, я ответил:

— Ну, тогда ему не повезло.

— Слушай, приезжай сегодня, а?

— Я же ска…

— Тебе необязательно с ним видеться. Можем поговорить сами.

— Я тебе не верю.

— Просто приезжай. Если тебе что-то не понравится, можешь уехать. Или даже так… Бог с ним, с домом. Давай встретимся где-нибудь еще, где скажешь. Можешь даже выслать кого-то на разведку и убедиться, что я пришел один. Как в кино про шпионов. Ты диктуешь условия, время и место.

— Приезжай сюда.

— Я бы предпочел избежать огласки.

— Ты сказал — диктуй условия. Я диктую.

Он замолчал, начал говорить, снова замолчал. Это только укрепило меня в подозрении, что сделка могла состояться, только если я приеду к нему. Другого не дано. Либо он пытался собрать меня и отца в одной комнате, либо получил четкие инструкции указать мне мое место.

— Детский сад, — наконец сказал Тони.

— Глупо было бы предполагать, что я буду вести дела по чужим правилам.

— Он действительно хочет купить. Это серьезное предложение. Серьезное и уже просчитанное.

— Сколько?

— Не понял.

— Сколько рисунков он хочет приобрести? Я выезжаю на дом только к тем клиентам, которые готовы сделать мне серьезное предложение. Ну вот и давай посмотрим, серьезно его предложение или нет. Сколько он хочет купить?

— Все.

Я вздохнул.

— Не знаю, что ты задумал, Тони, но времени на ваши интриги у меня нет.

— Подожди! Подожди минутку. Это правда. Он хочет купить все рисунки. В том числе и те, что ты уже продал. Ты ведь какие-то уже продал, да?

— Тони, ты с ума сошел?

— Ну ответь. Сколько ты продал?

— Несколько.

— А? Ну скажи! Сколько?

— Двенадцать.

— Ровно двенадцать?

— Примерно.

— Ну так сколько, без примерно?

— Они проданы. Их не вернут.

— И за сколько ты их отдал?

Я ответил.

Тони помолчал минуту.

— Твою мать, — наконец сказал он.

— Вот-вот. Можешь предлагать свою цену, только имей в виду, что покупатель не захочет с ними расстаться. Если только ты не предложишь ему гораздо больше.

— Ладно, об этом мы потом подумаем. Сколько ты хочешь за остальные?

— Они же все были у тебя. Ты мог их оставить себе и не платить ни цента. А теперь ты их у меня выкупаешь обратно? Ты меня, конечно, извини, но не вижу логики.

— Тогда он не хотел их покупать. А сейчас хочет.

— Это у него порыв такой?

— Пусть будет так.

— Да ладно заливать-то. В жизни мой отец не поддавался порывам. Этот сукин сын всегда все просчитывает на сто шагов вперед. Мне очень жаль, что он тебя впутал в это дело. Тони, можно я тебя спрошу? Как ты на него работаешь? Ничего не беспокоит? Как ты умудряешься не слететь с катушек, работая на такого гада изо дня в день?

— Ты многого не знаешь об отце.

— Не сомневаюсь. Такова жизнь. Спасибо, что позвонил.

Я повесил трубку и сразу же пожалел, что наорал на него. В конце концов, ведь это Тони нашел для меня Виктора Крейка. И он терпел мои измывательства бог знает сколько. Мне захотелось перезвонить и договориться о встрече, не в галерее и не в доме отца, а где-нибудь в музее или ресторане. Я боролся с этим своим желанием, боролся весь день, так что к вечеру, когда пора было идти домой, я уже порядком разозлился.

Вот сучий потрох! Что он о себе вообразил? Наверняка именно он, мой дорогой папочка, придумал бросить мне такой жирный кусок — рисунки Крейка. Ну конечно! Это не Тони. Тони просто действовал от его имени. Отец всегда так себя ведет. Заключает сделку, а потом меняет правила игры. Дарит подарки, чтобы человек был ему чем-то обязан. И нечего переживать.

Да, я завернул Тони. А что такого? Сколько раз мне приходилось пресекать попытки отца встретиться. Зачем ему со мной сближаться? Извращение какое-то. Я ничего им не должен. Виктор Крейк пришел ко мне из небытия. Я практически откопал его на помойке. И я сам сделал всю работу. Один.

Через два дня мне уже почти удалось убедить себя в том, что я прав. И тут мне пришло еще одно письмо. Такой же аккуратный почерк Виктора, такая же белая бумага, такие же простые слова, повторенные снова и снова.

Дозвониться до Саманты оказалось непросто. Дома никто не подходил, а мобильный сразу переключал меня на автоответчик. Я оставил два сообщения в первый день и еще два во второй. Я боялся навязываться и терпел еще сутки, а потом все-таки перезвонил ей на работу. Она, похоже, удивилась и не очень-то обрадовалась моему звонку. Я сказал, что уже давно пытаюсь ее найти, и подождал, пока она придумает отмазку. Саманта не стала напрягаться.