Джесси Келлерман - Гений

— Ё-мое! — сказал я.

Он выполз в коридор.

— Тащи коробку.

— Тебе надо в больницу.

Он молча двинулся в дальнюю комнату. Я поплелся следом.

— Ли! Ты меня слышал?

— Ну так что, мне самому ее тащить?

— Тебе нужно к врачу.

Он только хихикнул.

— Ты же на труп похож! Несвежий.

— На себя посмотри.

— Тебе надо в больницу.

— Отвезешь?

— Поехали.

— Идея в том, чтобы ты отказался и отстал.

— А я говорю — поехали.

— Зайчик, к врачу нужно сначала записаться. Нельзя же просто прийти без приглашения.

— Тогда я вызываю «скорую».

— Господи ты боже! — Он совсем расстроился. — Да берись уже за коробку. — Он согнулся от кашля. Рука, которой он прикрывал рот, была вся в крови.

Я снял трубку с телефона в столовой и успел набрать две цифры — 9 и 1. Макгрет дохромал до меня и вырвал трубку из рук. Просто удивительно, откуда только силы взялись, вроде только что помирал. К тому же старик знал, что я не стану с ним драться. Он и так на ладан дышал. Макгрет сунул трубку в карман халата и ткнул пальцем в коробку.

Я размышлял, звонить ли с мобильного. Макгрет, скорее всего, и его конфискует или в окошко выбросит. Я решил подождать пару минут. Пусть успокоится. Взял коробку и отнес в столовую.

— Садись, — велел он.

Я сел. Мы молча принялись раскладывать бумаги. Из носа у него капало, и я дал ему салфетку. Он высморкался и швырнул салфетку на пол. На кого он сердился, на меня или на свое состояние, бог его знает.

— Я звонил Ричу Сото насчет убийств, — сказал Макгрет.

Рич Сото должен был поискать для него похожие случаи. Макгрет последнее время считал, что убийца из Квинса не ограничился пятью мальчишками. И что, если покопаться, можно найти еще похожие случаи, а там, глядишь, информации побольше будет. Вдруг подозреваемый какой. А то кто-то уже и сидит за это.

— Ну и?…

— Он просматривает дела. Говорит, будет недели две копаться и чтоб мы особо не надеялись.

— Ладно, не будем.

Он закрыл глаза. Было видно, как его измотала наша борьба.

— Ли. — Я взял его за руку. Теплую и хрупкую. — Давай не будем сегодня работать.

Он кивнул.

— Хочешь прилечь?

Он снова кивнул. Я отвел его в заднюю комнату и устроил в качалке.

— Включить телевизор?

Нет, он не хотел телевизор.

— Воды принести?

И воды он не хотел.

— Ты как, ничего? Жить будешь?

Он пообещал.

— У тебя еда есть? Саманта приедет?

— Завтра.

— А сегодня ты что делать будешь? — Я топнул ногой. — Ли! Что у тебя на ужин?

— На хуй ужин.

— Хочешь, косяк сверну?

Он хотел.

Я пошел на кухню, нашел пакет с травой и папиросную бумагу. Косяков я не забивал давно, так что весь пол оказался усыпан крошками. Немного порывшись в ящиках, я разыскал зажигалку и отнес Макгрету его лекарство.

— Спасибо. — Он попытался нащупать пепельницу, стоявшую на другом конце комнаты.

Я принес пепельницу и стал смотреть, как он затягивается.

— Есть не хочешь?

Он засмеялся. Скорее даже засвистел, как дырявый шарик.

— Я позвоню Саманте и попрошу ее приехать.

— Не надо.

Я промолчал. Подождал, пока он закроет глаза. Дыхание стало ровнее. Я вышел в соседнюю комнату, позвонил и рассказал, что случилось.

— Сейчас приеду, — ответила Саманта.

Я вернулся, Макгрет улыбался.

— Ты упрямый как осел.

— А что ты хотел, чтоб я сделал?

— Домой езжай.

— Фигу.

— Вали отсюда.

Я сел на пол у его ног и стал ждать.

Саманте из Бороу-Хилл ехать и ехать. Может, все-таки в «скорую» позвонить? Я не позвонил. Макгрету вроде было получше. Он перестал кашлять. Если старик проснется в машине «скорой помощи», он такого удара по самолюбию не вынесет. Он хотел остаться дома. Хотел сам решать, что ему делать. Надо уважать желания других.

К тому моменту, как приехала Саманта, Макгрет уже вовсю храпел. Он постарел лет на двадцать. Она устало улыбнулась и прошептала «спасибо». Я кивнул и двинулся на выход.

Макгрет пробормотал мне вдогонку:

— На той неделе поработаем.

Мы с Самантой переглянулись.

— На той неделе я в Майами еду. Ты помнишь?

Макгрет вяло кивнул:

— Счастливого пути.

— Это ненадолго, — ответил я. — Скоро вернусь, и мы закончим.

Первая выставка Виктора Крейка закрылась на следующий день. Я очень расстроился, когда сняли картины, хотя и подумал с облегчением, что теперь художнику не на что жаловаться. Он сказал СТОП — и я все убрал. Но поводов с удовольствием приходить с утра на работу у меня стало меньше.