Джесси Келлерман - Гений

— Вроде похоже, — сказал Макгрет. — Квинс в июле.

Следующие несколько дней были такими же увлекательными:

Солнечно. Макс. темп. 28 °C. Влажность 78 %.

Солнечно. Макс. темп. 31 °C. Влажность 82 %.

Солнечно. Макс. темп. 26 °C. Влажность 90 %.

— Интересно, данные правильные? — спросил я.

— А я почем знаю? — Он полистал журнал. — Да, не много мы тут накопаем. Есть идеи?

Идей у меня не было.

— А что в том, про еду?

Завтрак — яичница

Обед — яблоко, ветчина и сыр

Ужин — яблоко, ветчина и сыр

Завтрак — яичница

Обед — яблоко, ветчина и сыр

Ужин — яблоко, ветчина и сыр

— Только время теряем, — сказал я.

— Наверное, — ответил он. — Давай посмотрим, что там с Эдди Кардинале.

Завтрак — яичница

Обед — яблоко, ветчина и сыр

Ужин — яблоко, ветчина и сыр

Завтрак — яичница

Обед — яблоко, ветчина и сыр

Ужин — яблоко, ветчина и сыр

— Вот что мне интересно, так это как он жрал одно и то же каждый божий день. Вот главная загадка.

Завтрак — яичница

Обед — яблоко, ветчина и сыр

Ужин — яблоко, ветчина и сыр

— Довольны? — спросил я.

— Не жужжи.

Завтрак — овсяная каша

Обед — яблоко, ветчина и сыр

Ужин — яблоко, ветчина и сыр

Макгрет поднял голову.

— За день до этого пропал Алекс Ендржевски.

Я перечитал запись.

Завтрак — овсяная каша

— Я в курсе. Ну и что?

— Так разница же.

— Яичница или овсяная каша? И какая тут, на хер, разница? — Я заметил, что после косяка мы стали несколько свободнее в выражениях. — За каким лядом она нужна?

— Важно, что есть изменение.

— Да, прям огромное изменение.

Макгрет велел мне достать из коробки дело Ендржевски. Внутри была знакомая фотография: короткая стрижка, большие зубы, круглое, как мячик, лицо, курносый нос. Если бы маленькому Алексу удалось вырасти, он бы стал страшилой. Но судьба распорядилась иначе — все запомнили его симпатичным мальчишкой.

— Мы говорили с матерью, — сказал Макгрет, листая дело. — Я помню ее. Она послала сына в магазин. Ну да, и бутылку молока помню.

— Ты вроде говорил, вы нашли следы.

— А кто их знает, чьи они. Там столько людей живет. Может, он его в машину заманил. Предложил, скажем, до дому подвезти. В ту ночь было жутко холодно. Посмотри журнал погоды, сам увидишь.

Я посмотрел. Прогноз обещал снег весь вечер.

— Ну где же ты? — Макгрет рылся в коробке.

— Что ты ищешь?

— Я ищ… ага, вот, послушай. Это его мать рассказывает:

Я отправила Алекса в магазин.

Сержант Гордан. Во сколько это было?

Памела Ендржевски. Около пяти. Мне надо было кое-что купить.

— А кто такой сержант Гордан?

— Мой напарник, — ответил Макгрет, не поднимая головы. Он шевелил губами — читал показания. — Да, да, да, ну, ну же, ей-ей, я помню, она что-то говорила про… — Он не закончил.

— Про что?

— Не там ищу. — Он нашел другую пачку показаний и издал победный клич. — Вот оно!

Я подвинул стул, чтобы было лучше видно. Допрос проводили Л. Макгрет и Дж. Гордан, полицейский департамент, Нью-Йорк, 114 район, 25 января 1967. Свидетель — Чарльз Петронакис, владелец и продавец бакалейного магазинчика, в который мать послала Алекса.

Макгрет. Вы видели мальчика?

Петронакис. Да, я его видел.

М. Когда он приходил?

П. Он пришел минут в пятнадцать шестого.

М. С ним кто-то был?

П. Нет.

Гордан. А в магазине были еще покупатели?

П. Нет.

Г. Вы ничего необычного не заметили в поведении мальчика? Или, может, на улице кто-нибудь вел себя странно?

П. Да нет вроде. Холодно было, и я вообще мало кого видел. Я уже закрывать собирался, когда он пришел. Спросил молока, овсяных хлопьев и сахара. Я ему сказал, что помогу донести покупки до дома, если он пять минут подождет, пока я закрою. Он ответил, что не может ждать, что мама рассердится, если он вовремя не вернется. И ушел.

Я поднял голову и посмотрел на Макгрета. Он обводил карандашом слова «овсяные хлопья».

У меня не осталось детских воспоминаний об отце. Его почти никогда не было дома. Он очень много работал (и сейчас работает, насколько я понимаю), иногда по восемнадцать часов в день. Разумеется, я не застал эпопеи с тремя предыдущими его женитьбами, и все же позволю себе предположить, что его привычка спать в офисе не укрепляла отношения. Удивительно, как ему вообще удалось меня зачать. Разница в возрасте между мной и моими родственниками говорит о случайности этого события. И для отца, по крайней мере, эта случайность вовсе не была счастливой.