Джесси Келлерман - Гений

Я постучал. Раздалось шарканье.

— Спасибо, что приехали.

Ли Макгрет оказался не таким старым, каким я его себе представлял. И все-таки время не пощадило его. Голые, почти женские лодыжки, кожа обвисла — по-видимому, когда-то Макгрет был гораздо крупнее, — синий махровый халат, разваливающиеся тапочки. Макгрет, похожий на привидение, зашаркал обратно по коридору.

— Проходите.

В доме пахло какой-то мазью, обстановка очень контрастировала с аккуратным садиком. Прежде чем усадить меня, Макгрет минут пять убирал со стола бумаги, нераспечатанную почту, полупустые стаканчики, пузырьки с лекарствами. Каждый предмет он аккуратно откладывал в сторону. Я чуть с ума не сошел, наблюдая за ним. Очень хотелось помочь, но Макгрет не позволил. Он тяжело, со свистом, дышал и развлекал меня беседой.

— Сразу меня нашли?

— Пришлось поспрашивать.

Макгрет хихикнул.

— Я же вам говорил, следуйте моим указаниям. В первый раз все теряются. Жить у нас интересно, но вот найти дорогу — тут сам черт ногу сломит. Я в этом доме двадцать два года прожил, и то иногда путаюсь. — Он придирчиво изучил и аккуратно разгладил складку на скатерти. — Кофе будете?

— Нет, спасибо.

— Есть еще сок, и вода найдется. А хотите пива?

— Не надо.

Мне не терпелось уйти. Тяжело смотреть на больных людей. Всякий, у кого на глазах мать умирала, меня поймет.

— Если надумаете, скажите. Ладно, ближе к делу. Для начала — не поможете мне?

В следующей комнате на полу лежал большой потертый ковер, там же стояли шаткий письменный стол, компьютер, маленький телевизор на журнальном столике, два больших книжных шкафа. В одном — только издания в бумажных обложках, во втором — толстые канцелярские папки с нумерацией на корешках. Здесь еще было желтое кресло-качалка, в котором, по всей видимости, хозяин недавно читал: на подлокотнике лежала открытая книга, детектив Джона Ле Карре. На дальней стене я насчитал с десяток фотографий: Макгрет, только помоложе и покрепче и в полицейской форме; снова Макгрет, обнимает двух сексуальных девиц; опять Макгрет, пожимает руку бейсболисту Микки Мэнтлу. Рядом несколько похвальных грамот в рамочках. Видимо, результат трудовой деятельности в полиции. На соседней стене один-единственный плакат «Разыскивается». С фотографией Усамы бен Ладена.

На полу картонный ящик, раскрашенный под дерево. Макгрет показал на него. Я взялся за коробку — тяжеленная — и отнес в столовую.

— Здесь копия дела об убийстве Эдди Кардинале, — сказал Макгрет, усаживаясь за стол.

Он начал вынимать бумаги, большие коричневые конверты, перевязанные бечевкой, толстенные папки с полицейскими отчетами, пачку скрепленных черно-белых фотографий с места преступления. Эти Макгрет быстро перевернул, но я все равно успел заметить, что на них запечатлено кровавое побоище.

— Гляньте-ка, — он протянул мне одну карточку, — узнаете?

Да уж. У меня волосы на голове стали дыбом. С фотографии мне улыбался мальчик, без сомнения один из херувимов Крейка.

Наверное, у меня был совершенно очумелый вид. Макгрет удовлетворенно откинулся на спинку стула и потер подбородок.

— Я так и думал. Поначалу-то я решил, что совсем из ума выжил. А потом сказал себе: нет, Ли, не такой уж ты старый. И в черепушке еще кое-что осталось. Позвони-ка ты ему.

Я молчал.

— Вы точно соку не хотите?

Нет, соку я не хотел.

— Ну как знаете. — Он кивнул на фотографию Эдди Кардинале: — Жалко парнишку. Такое не забудешь.

Он положил снимок на стол, скрестил руки на груди и улыбнулся. Да, сейчас он мало напоминал того простака, что звонил мне по телефону.

— А вы — профессор? — глупо спросил я.

Он рассмеялся и закашлялся:

— Нет, это просто соседи меня так прозвали.

— Почему?

— Да хрен его знает. Наверное, из-за очков. У меня есть очки, для чтения. (На лбу у него действительно сидели очки.) Я раньше на крыльце читал, ну а окрестные детишки увидали и прозвали меня профессором. Вот бакалавриат в Сити-колледж я и правда окончил.

— И по какой специальности? — Задавать вопросы мне как-то больше нравилось.

— Американская история. А вы?

— История искусств. — Я решил не говорить, что диплома у меня нет.

— Полюбуйтесь-ка, прямо два историка.

— Ага.

— Вы как, ничего? Вид у вас перепуганный.

— Я не испугался, просто удивился немного.

Он пожал плечами:

— Слушайте, я понятия не имею, что бы это значило. Может, вообще ничего.

— Тогда чего звонили?