Джесси Келлерман - Гений

У меня снова ужасно разболелась голова.

Меня смущало и раздражало поведение Кристианы. Спланировать всю эту махину, даже привлечь млекопитающих весом под тонну, в то время как можно было по-прежнему рисовать дерьмо, которое толпа и так с удовольствием покупала…

Наверное, Андрейд и Трег решили, что у меня крыша от горя поехала. Во всяком случае, когда я неожиданно произнес: «Да, прямо Меегерен [40] Хан ван Меегерен (1889–1947) — голландский художник, один из самых известных фальсификаторов XX века. Прославился подделками Вермеера и Питера де Хоха. «Обманул» в общей сложности музеи всего мира на 30 млн долларов. Чтобы доказать, что его картины — подделки, нарисовал копию прямо на глазах у полицейских. какой-то!» — они сочувственно кивнули. Так кивают, успокаивая душевнобольных, когда нужно выиграть время, пока мускулистые парни в белых халатах вытаскивают из машины «скорой помощи» свои сети.

— Держитесь крепче, это еще не все, — сказал Трег. — Глядите, что мы нашли в ее квартире.

Андрейд опять открыл ящик стола. Ну что там у них еще припасено? Фотография, на которой Кристиана и Виктор распивают чаи на кухне? Андрейд протянул мне следующий полиэтиленовый пакетик. В нем лежало неоконченное письмо, написанное тем же ровным мелким почерком. Точь-в-точь как в тех посланиях с угрозами. Угрозами, как мы думали, от Виктора. На этом листке было выведено: ЛЖЕЦ.

— Почему она называет вас лжецом? — спросил Андрейд.

— А я почем знаю? Она же ненормальная.

— По-моему, эта бумажка подтверждает ее версию. Сама все нарисовала.

— Вы вроде говорили, что первые два письма вам художник прислал? — спросил Трег.

— Я думал, что он.

— Ну так по-моему, она и есть этот художник. — Трег посмотрел на Андрейда: — Как думаешь, Бенни?

— Похоже на то.

Трег улыбнулся.

— Вот вам наше экспертное заключение: это один и тот же человек. Один раз она вас уже одурачила и, вполне возможно, на этом не остановится.

— Погодите. — Я потряс письмом. ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ ЛЖЕЦ. — Вы же не собираетесь… Она ведь мне угрожала! Вы что, ее даже не арестуете за нападение?

— Ну, — сказал Трег, — тут тоже все не так просто. Она признала, что отправила вам те два письма…

— Вот видите, — сказал я.

— И признала, что это тоже собиралась отправить. Но при этом она клянется, что письма — просто розыгрыш.

— Вы с ума…

— Вы занервничали, она испугалась, что вы догадаетесь, и перестала их посылать. Третье дописывать не стала, вот мы его и нашли.

— И вы ей верите?

Трег и Андрейд переглянулись и дружно посмотрели на меня.

— Вообще-то, да, — ответил Трег.

— Меня не проведешь, — добавил Андрейд.

— Она даже предложила дать показания на полиграфе.

— Да вы что, совсем, что ли? Это же… Это… Погодите, так это она или не она на меня напала?

— Мы не знаем, — ответил Трег. — Конечно, ей ничто не мешало кого-нибудь нанять, чтобы вас отметелили, но сама точно не била. Без четверти двенадцать она веселилась на приеме на другом конце города. И все гости клянутся, что глаз с нее не спускали. И что она была там с десяти вечера как минимум до часу ночи.

— Она могла с ними сговориться, — сказал я, хотя и самому это казалось параноидальным бредом.

— Могла, — успокаивающе ответил Андрейд.

— Она могла нанять кого-нибудь.

— Могла.

— Не знаю, что и думать, — сказал я.

— Пока нам предъявить ей нечего. Мы ничего не докажем. Разве только незаконное преследование — по тем двум письмам. Только скажу вам честно, никто с такой ерундой возиться не станет. Она твердит, что просто пошутила.

— И как, вам смешно? — Я помахал перед носом у Трега письмом.

Андрейд и Трег снова переглянулись.

— Ну, если честно, не очень, — ответил Андрейд.

— Чуть-чуть, — добавил Трег.

Я изумленно уставился на них. Почему это мои неприятности всех так забавляют?

— Но только самую капельку, — поправился Трег.

— Короче, мы вернулись к тому, с чего начали, — объявил Андрейд. — Будем искать вашу коробку. А вы пока расслабьтесь и не переживайте больше из-за писем. Думаю, новых не будет.

Я тупо кивнул.

— Ничего, потихоньку-полегоньку, и докатимся, — добавил Трег.

Я вышел на улицу, как в тумане. И в голове у меня не прояснилось, пока я не поговорил с Самантой. Едва меня увидев, она сразу же спросила, не заболел ли я. Пришлось пересказать ей содержание моей беседы с полицейскими.

— А, — ответила она. — Ну и дела!