– Ты живешь по-прежнему там же, Леони?
– Ниже на несколько метров. Я собственно вышла на вечернюю прогулку… и вот,– натолкнулась на тебя… А ты, малыш, где сейчас ты?
– Меня перевели в Лион, но я предпочел бы маленькую хибарку "у себя", в Сент-Этьене, в этом районе.
– Ты не женат?
– Нет.
– Тогда, мне кажется, я смогу помочь тебе найти то, что нужно. Позавчера, после мессы, Сюзанна Онесс говорила, что ищет постояльца в свою меблированную комнату. Это тебе, случайно, не подойдет?
– Где это?
– В самом начале улицы Вечности, почти на площади Панлеве.
– А что, если сходить туда прямо сейчас?
И мы пошли, рука об руку. Я с удовольствием слушал болтовню Леони, слова которой зажигали в моей памяти огоньки детства.
– Не обращай внимания на Сюзанну,– быстро говорила Леони,– она настоящая старушенция и не может без болтовни. Любопытней ее нет никого на свете. Тебе просто нужно будет сразу же поставить ее на место, и тогда она оставит тебя в покое. Я не очень тебя разглядела, Шарль, но, кажется, ты – вылитая мать… Благодарение Бога, ты не похож на отца, не хочу даже говорить об этом человеке…
* * *
Сидя на маленькой чистой кухне, я припоминал позабытые вкусы и запахи. А поев "дерунов", я окончательно почувствовал себя стефанцем. Пока Леони заваривала кофе, я рассматривал эту более чем скромную обстановку, думая о том, что мне тоже было бы приятно так жить. Как и полагалось, центральное место занимала чугунная печь, на горелке которой стояла горячая кофейница.
– Ты по-прежнему пьешь так же много кофе, Леони?
Она обернула ко мне улыбающееся лицо:
– Я никогда не расстаюсь с кофеваркой. Это моя лучшая подруга. Не знаю, как бы я жила без кофе. Ты был очень маленьким, и не помнишь как мы страдали в войну: сколько я выпила всякой гадости под видом кофе!
Думаю, никто не умеет готовить свиные потроха лучше. Она положила мне в тарелку вторую порцию, и пока я с усердием работал вилкой, она рассказывала о своей жизни, отмеченной праздниками, траурами, рождениями, редко – свадьбами. Почти все ее сверстницы уже умерли, их дочери, ставшие в свою очередь бабушками, даже не знали, кто такая Леони Шатиняк. С горечью она подытожила:
– Понимаешь, Шарль, не стоит переживать людей, из которых состоит твой мир. Ну, а что же было с тобой за это время?
Я рассказал о себе.
Около одиннадцати часов покинув свою старую знакомую, я пообещал заглянуть к ней при первой же возможности.
* * *
На улице царила ласковая ночь, освежаемая ветерком, который, казалось, долетал сюда прямо с гор. Я спустился по улице Карон и повернул налево, на улицу Руайе.Мое внимание сразу же привлекла толпа людей. Перед одним из домов стояли машины, среди которых я сразу же узнал машину полиции. Отодвинув в сторону нескольких зевак, стоявших перед домом, я спросил у жандарма, преграждающего вход:
– Что там случилось?
Он проворчал:
– Вас это не касается! Шли бы лучше спать!
– Комиссар Лавердин из Национальной Безопасности.
Он сразу изменил тон:
– О, извините, месье комиссар, я не мог знать… право же… Это супруги…
– А что с ними?
– Они покончили с собой.
Не знаю, почему я вмешался в эту историю, которая меня никак не касалась, и почему я не ушел спать, оставив ворчливого жандарма вместе с его постом. Нужно признать, что иногда судьба ведет нас по жизни, крепко держа за руку.
– Где это?
– На первом этаже.
На лестничной площадке соседи в ночной одежде живо обсуждали происшествие. Мое появление на какой-то миг прервало их бесконечную болтовню. Предъявив удостоверение, я прошел вовнутрь мимо еще одного жандарма. Здесь ожидали доктора. Вначале меня приняли за него, но мой коллега из первого округа, занятый этим делом, обнаружив ошибку, не счел нужным скрывать свое неудовольствие:
– Я думал, что это… а вы, собственно, кто, месье?
– Комиссар Лавердин из лионского ЮУП.
Я рассказал о своей поездке в Сент-Этьен и о прогулке по родному городу… Мой собеседник в свою очередь представился:
– Комиссар Жан Претен, а это – мой секретарь, Альбер Ладонзель,– и он указал мне на молодого человека в очках, который, казалось, был немного возбужден.
– Я очень рад знакомству с вами, но, честно говоря, не очень понимаю цель вашего присутствия здесь.
– Признаю, это чистое любопытство. Я увидел толпу, и… Кроме того, я рад случаю познакомиться с вашей службой.
– Вы очень любезны, но, боюсь,– будете разочарованы, если надеетесь на нечто сенсационное. Здесь обычное убийство с последующим самоубийством. Такое бывает на каждом шагу. Он убивает ее, потом – себя. Занавес. Остается понять, почему это произошло? Пока я не знаю.
Читать дальше