Джесси Келлерман - Философ

– Она намного интереснее большинства наших знакомых, – сказал я.

– Готов поспорить. – Дрю зарычал, хватая согнутыми пальцами воздух.

– Идиот.

Он засмеялся.

– Я рад за тебя. Ничего не понимаю, но рад.

– Прекрати.

– Что именно?

– Говорить, что рад за меня.

– Так я же рад.

– Я с ней не сплю .

– Угу. Вообще-то и мне больше по вкусу девчонки, у которых ты жил. Не познакомишь нас?

– Тебе не хватает примерно ста фунтов веса.

– Я над этим работаю, – сказал он и засунул в рот половинку пирожного.

К нам подскочил, собираясь сфотографировать нас, турист.

– Похоже, он решил, что мы студенты, – сказал я.

Дрю только кивнул – рот его был забит кокосовой стружкой.

– К вашему сведению, мы не студенты, – сообщил я туристу. – Меня исключили, а он профессиональный картежник.

– Гавад! – возопил турист.

– Ладно, – сказал, выкашляв крошки, Дрю. – Представление окончено.

И показал туристу кулак. Тот, нимало не испугавшись, отступил, пристроился за деревом, нажал на своем аппарате кнопку «зум».

– Ну, публика, – покачал головой Дрю. – Чего уж такого хорошего в снимках совершенно незнакомых людей? Кому они нужны?

– Ему, как видно, нужны.

– В таком разе надо было сказать ему, чтобы снимал меня с левой стороны. Она у меня фотогеничная. Кстати, с днем рождения. Почти.

Один из полученных Дрю от природы даров – поразительная память на даты и цифры. И это странно, поскольку запомнить что-либо еще он практически не способен. Например, правило, которое требует спускать за собой воду в уборной.

– Спасибо.

– Праздновать будем?

– Что?

– А, забыл, – сказал он. – Ты же не любишь праздников.

– Я не против праздников, просто не понимаю, почему нужно праздновать день рождения.

– Ну, потому что это весело.

– Да и юбилеем нынешнюю дату не назовешь.

– Это твой день рождения – чем не причина? Хотя бы подумай об этом.

– Подумаю.

– И сообщи о твоем решении. Черт, чуть не забыл. Тебе пару дней назад мамаша звонила.

Я удивился:

– Откуда у нее твой номер?

– Наверное, она сначала Ясмине звякнула. В общем, перезвони ей.

– Она не сказала, чего хочет?

Дрю пожал плечами:

– Может, поздравить тебя с днем рождения.

В последние годы родители связывались со мной, только когда у них появлялись дурные новости: развод моего двоюродного брата, смерть нашей собаки. Впрочем, если мама дала себе труд позвонить и Ясмине, и Дрю, дурная новость у нее должна быть куда более веская. И я подумал об отце. Ему еще не исполнилось и шестидесяти, однако телесный механизм свой он здорово износил, да и его отец умер от сердечного приступа. Внезапно я увидел его прямо перед собой сидящим на корточках у чьей-то кухонной раковины и пытающимся отвинтить сливное колено, – отец натужно всхрапывает, затем грохот, рассыпанный по полу «Комет».

И я встал, скатывая ладонями в шарик вощеную бумагу.

– Пожалуй, пойду позвоню.

– Вот черт. Я не хотел тебя расстроить.

– Да нет, все нормально.

Я вручил ему остаток моего пирожного, пожелал удачи за игорным столом и пошел к Научному центру, чтобы позвонить домой – за счет вызываемого абонента.

– Джои, – сказала мать. – Сто лет пытаюсь до тебя дозвониться.

Услышав свое детское прозвище, я поморщился.

– Ну вот он я.

– Твоя подружка сказала, что ты съехал.

– Съехал.

– Что случилось?

– Я съехал. Только и всего. – Я уже понял по ее голосу, что отец жив, и был готов закончить разговор. – Так в чем дело?

– Понимаешь, милый, я знаю, ты очень занят, но мне хочется, чтобы ты подумал о приезде домой, на время.

Я потер лоб:

– Не знаю, мам.

– Ты не дослушал. Это важно.

Я помолчал, потом:

– Да?

– Понимаешь, исполняется двадцать лет.

Двадцать лет, а кажется, что все это было совсем недавно. Воспоминания обрушились на меня, как снежная лавина. Я вспомнил апрельскую метель. Вспомнил прерывистые звуки, которые издавал, заводясь на холоде, мотор грузовика, полицейского в нашей кухне, три чашки кофе, всю ночь простоявшие на столе. Вспомнил, слушая бессвязные речи моей матери, и это, и многое другое.

– Мы подумали, может, устроить в какой-то день, поближе к дню рождения Крисси, небольшую поминальную службу. Ничего особенного, просто бабушка приедет и… ну, мало ли. Время самое подходящее. Можно будет пригласить кого-то из его старых друзей, знаешь, Томми Шелл так и живет в городе, ну и других, с которыми он водился, здесь тоже много. Конечно, Томми вырос, у него обувное дело, как у его отца, и – ты, конечно, не знаешь – он и облысел точь-в-точь как его отец. Все так изменились, Джои. Ты даже не поверишь. Я знаю, они не были твоими близкими друзьями, но ты просто поразишься, когда их увидишь… В общем, тетя Рита сказала, что попросит отца Фреда произнести поминальную речь, у него всегда так хорошо получается. Я, конечно, никого зазывать не стала бы, но если люди хотят помочь, то нельзя же им отказывать, это грубо. Только я не хочу ничего предпринимать, если ты не приедешь. Это будет выглядеть неправильно. А так, я хотела бы, и, знаешь что, я думаю, папа тоже, если бы он сейчас был здесь, он так и сказал бы. Но, если ты не приедешь, он не согласится. Я уверена, не согласится. Так что все зависит от тебя. Ты и сам знаешь, мы никогда на тебя не давили, не требовали того или другого, но я думаю, ты правильно поступишь, если приедешь.