Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Наконец, с помощью моего исследования я надеюсь выяснить судьбу Энн Элизы Янг. После второго издания книги «Девятнадцатая жена» в 1908 году о ее авторе не было никаких сведений. Никому не известно, как она умерла, или где, или при каких обстоятельствах. Не существует некрологов, нет посмертной описи имущества, даже свидетельства о смерти нет. В какой-то момент после 1908 года она просто-напросто исчезла. А ведь она когда-то была одной из самых знаменитых женщин в Америке. Она изменила жизнь тысяч женщин своей борьбой за отмену полигамии, чуть не разрушив при этом Церковь Мормонов. И тем не менее она как бы выпала из Истории, не оставив следа. Мы не имеем ни малейшего представления о том, что с нею случилось. Смерть Энн Элизы остается загадкой. Однако загадки по самой своей природе предназначены быть разгаданными.

— Джонни, проснись!

— Какого!..

— Мне надо вставать.

— А где мы?

Мы находились на парковке мистера Хебера. Цифры на вывеске банка на противоположной стороне улицы сообщали, что сейчас восемь часов утра и что уже 90 градусов. [64] 90 градусов — по Фаренгейту, то есть 32° по Цельсию. Малыш сел, на лице у него остались морщинки от футона.

— У тебя есть чего-нибудь позавтракать?

Я кинул ему пачку пончиков в сахарной пудре, и он молча и осторожно принялся их есть, а я стал слушать утренний выпуск новостей. Через десять минут появилась Морин на желтой «хонде» с целым семейством плюшевых пингвинов у заднего окна. С минуту она сидела в машине, быстро проводя пластмассовой расческой по волосам. Я вылез из фургона и постучал ей в окно.

— Джордан! — охнула она. — Шут тебя возьми! Ты меня напугал.

— Извините, просто я только что обнаружил, что вы так и не дали мне копию полицейского протокола.

— Ладно, только дай мне секундочку — приземлиться. — (Что-то за моим плечом привлекло ее внимание.) — А это что такое?

Джонни с Электрой шли прямо на меня, оба тяжело дышали, прямо как… ну, как дышит собака.

— Это Джонни. Я за ним присматриваю… По-дружески.

Я отправил Джонни с Электрой обратно в фургон, но они не желали уходить. Мне пришлось дать каждому по тычку.

— Придурок, — сказал Джонни.

В конторе было темно и жарко. Морин ходила по помещению, включая свет, кондиционер и компьютер, одновременно объясняя, как перегружен в последнее время мистер Хебер. Наконец она подошла к стене из ящиков с документами и принялась перебирать папки в ящике с буквой «С».

— Нашла! Вот он. Сейчас скопирую. Только сначала — по-честному — что за история с Джонни?

— Просто сейчас ему некуда деваться.

— Если он сбежал, ты должен сообщить в полицию.

— Он не сбежал.

— Понятно, — вздохнула она. — Еще один пропащий сын. У меня просто сердце на куски рвется. А ты у Джима Хука не спрашивал? Он приют держит. Этот человек просто святой. Давай-ка я дам тебе его номер. — Морин постучала по клавишам и выдала мне инфу про этого мужика. Потом вложила полицейский протокол в папку для документов. — Он довольно элементарный, но — какой уж есть, — сказала она.

Протокол описывал место убийства почти так же, как это было сделано в «Реджистере». Тот, кто его заполнял, делал это педантично, измерив расстояние от двери до кресла, высоту брызг крови на стене и всякое такое. Имелась схема человеческого тела, на которой расследователь отметил, где пуля вошла в моего отца, и еще другая схема — со спины, показывающая рану, где пуля вышла. В самом низу последней страницы стояла подпись расследователя: Хайрам Элтон. Муж Куини. Ну вот, приехали!

Гораздо более интересными оказались два вопросика рядом с его подписью: «Были ли сделаны фотографии?» В маленьком окошечке «Да» красовалась галочка. «Завершено ли расследование?» — «Нет».

— Морин, а фотографии у вас?

— Какие фотографии? — (Я показал ей протокол.) — Сейчас проверю в папке.

Но в папке не оказалось никаких фотографий.

— А вы у мистера Хебера спросите?

— Что это она у меня спросит? — В дверях стоял мистер Хебер. Его изогнутые солнечные очки не позволяли увидеть, обозлился он или что. — Морин, что тут у вас происходит?

— Джордану понадобился полицейский протокол.

— Понятно. — Он двинулся было к своему кабинету, потом обернулся. — А о чем вы хотели у меня спросить?

— О фотографиях. В протоколе сказано, что были сделаны снимки.

— Я это знаю. Я их запрашивал, но они еще не пришли.