Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Недели через две после дебюта сплетни стали появляться репортажи о моей безвинности. Редакционные статьи восстанавливали мое доброе имя и должным образом оценивали мои отношения с майором Пондом. Статьи следовали одна за другой, их становилось все больше, и скоро почти каждая из опубликовавших сплетню газет признала свою ошибку. И все же, когда пламя догорит, после него остаются зола и запах дыма. Когда нам говорят о женщине, что она прелюбодейка, а затем отказываются от этой характеристики, воспринятая неправда задерживается в нашей памяти. Это — воспоминание-призрак, представление, оказавшееся нереальным, но даже при этом никуда не исчезнувшее. Такова тонкость формирования репутаций и предубеждений, и таково было восприятие, с которым мне приходилось бороться. Где бы я ни появилась, я распознавала мужчин с вульгарными представлениями обо мне по их взглядам. Они оценивали меня, как могли бы оценивать потаскуху. В Рочестере, на улице, молодой человек у литейной окликнул меня: «Я живу здесь, за углом, миссис Янг!» В Балтиморе мужчина в возрасте моего отца заорал: «Давай веди еще одну из тех жен, и встретимся у меня наверху, в спальне!» Когда такое случалось, я притягивала поближе к себе Лоренцо, проходила мимо и зажмуривала глаза, чтобы побороть слезы. Сын понимал мою боль, потому что каждый раз, как меня осыпали оскорблениями, он сжимал мою руку в своей маленькой ладони.

Из этого промежуточного периода клеветы, оскорблений и восстановления моего доброго имени я вышла, обнаружив, что моя задача еще более четко определилась. Я узнала нечто такое, чего до того времени не могла разглядеть: я вовсе не была ангелом-разрушителем Мормонства, каким многие стремились меня изобразить, вознамерившимся превратить веру Мормонов в груду заброшенных, обдуваемых ветром камней. По правде говоря, само многоженство, с присущим ему по природе моральным разложением, способно разрушить эту религию, сровнять с землей ее храмы и табернакли и извратить самый образ жизни Мормонов. Эта жестокая практика покончит с законным правом Святых исповедовать их веру. Настанет день, когда эта религия обрушится внутрь самой себя, — такой будущий внутренний взрыв теперь столь ясно предстал моему взору, что я поразилась, как это я не вообразила его себе раньше. И я пришла к пониманию, что, если мне удастся добиться успеха моей миссии и искоренить небесный брак в Дезерете, я смогу таким образом спасти Святых Последних дней от самих себя.

С этим пониманием пришло и другое. Несколько дней спустя, после того как эпизод с клеветой, казалось, уже унесло ветрами с полей, наш детектив из Чикаго прислал письмо с вестью о последней находке в его расследовании:

Многоуважаемая миссис Янг!

Несмотря на то что мне не удалось обнаружить какие-либо связи между мистером Рифом и Бригамом Янгом и что я и теперь не надеюсь это сделать, все же имеется некоторая связь иного порядка, которая недавно вышла на свет. Мне неясно ее значение, однако она выделяется среди многих других свидетельств, и поэтому я довожу ее до Вашего сведения. Мистер Риф является компаньоном Вашего брата, Аарона Уэбба. Они вдвоем владеют титулом на не очень богатый медный рудник в Юго-Западной Юте, близ селения Ред-Крик. Первая жена Вашего брата, Конни (он взял себе ровно дюжину жен, судя по имеющимся у меня документам), является сестрой седьмой жены мистера Рифа. Мне еще предстоит разыскать свидетельства, связующие Вашего брата с действиями мистера Рифа по отношению к Вам, но совпадение связей достойно внимания. Прежде чем я начну дальнейшие разыскания, есть ли причины подозревать, что Ваш брат мог принять участие в сговоре о клевете?

Ожидая Ваших распоряжений,

Искренне Ваш,

Хотя никакое предательство не бывает столь болезненным, как предательство, совершаемое членом твоей семьи, открытие мистера Каммингса, вне всякого сомнения огорчительное, не стало для меня таким уж неожиданным сюрпризом. С тех самых пор, как Аарон участвовал в Реформации, он превратился в слепого поборника полигамии. Он наслаждался своим правом приобретать женщин, бездумно приводя новую жену к себе в постель, когда бы ему ни захотелось разнообразия на брачном ложе. Он так прекрасно воплощал в себе лицемерие мормонского многоженца, что еще до моего отступничества я старалась ограничить общение моих сыновей с их дядей. Что касается Аарона, то он, я совершенно в этом уверена, распознал мой скептицизм даже раньше, чем я сама; и хотя мы были родными братом и сестрой, стало очевидно, что мы с ним враги.