Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

— Это код, дурень. Код тех штук, какие женщинам под простыней нравятся. Нельзя же ждать, чтоб мужик все это так запомнил.

— Ох, брось, пожалуйста, — возразил я. — Будто ему было не все равно!

— А я тебе говорю. У моего отца тоже был код вроде этого, и мы его расшифровали.

— Джордан, — сказала Морин, — ты ведь сознаешь, что журнал украден. Мы не можем использовать краденые улики.

— Знаю, — сказал я. Но на самом деле я этого не знал. — Даже если там имеется важная информация?

— Такие улики отбрасываются автоматически.

— Без исключений? Потому что здесь есть кое-что действительно полезное.

— Без исключений.

Ну вот, с этим не выгорело, а ведь там на последней странице отец сделал запись, что в тот вечер, когда его убили, он провел час наедине с сестрой Ритой в ее комнате.

Морин высадила нас на парковке у «Облепешенной женщины». Когда я сказал ей «до свидания!», она только подняла вверх ладонь. Думаю, она все еще переживала обиду из-за той глупости, что я сморозил там, на почте, про ее веру. С религией всегда так: люди верят в то, во что они верят. Несущественно, если для вас это не имеет смысла. Говорят, лучше всего это вообще не обсуждать. Но в здешних местах такое очень трудно дается. Очень трудно, когда все и каждый вечно об этом говорят, особенно когда тебя к таким разговорам не допускают.

Был вечер пятницы, а к утру понедельника я должен был вернуться в Пасадину. Мне не было известно, когда я снова увижу Морин. Я попытался поблагодарить ее за помощь, но она меня остановила:

— Я скажу мистеру Хеберу, что ты свяжешься с ним по поводу этой записной книжки.

И она выехала с парковки. Плюшевые пингвины покачнулись, когда машина выворачивала на улицу.

— Да уж, ты тут здорово напуделял, — высказался Джонни.

— А ты можешь хоть на секунду заткнуться?

Он забрался в фургон:

— Ну, хоть в этом-то меня не вини.

Я присел на задний бампер и позвонил Роланду. Телефон звонил и звонил. Голосовое сообщение: «Да, это я. Дела в последние дни шли чуть слишком интенсивно. В любом случае скоро буду дома, может, даже завтра. В любом случае, если получишь…» Но связь прервалась, и остаток сообщения я оставил на глухонемой линии.

Покинув Электру с девушкой-готкой, мы с Джонни поехали к бассейну. Обоим необходимо было помыться, а мне — подумать, где же я в конце концов очутился. Попрыгав в воде, Джонни бочком-бочком подкатился к двум девчонкам-подросткам, ловившим последние лучи солнца на травяном пятачке.

— Дайте мне знать, дамы, если вам понадобится помощь, когда станете накладывать этот лосьон для загара, ладно?

— Пошел ты!

— Ослиная задница!

— Ах, я тоже рад с вами познакомиться, дамы.

— Лох!

Девочка, сказавшая это, лежала на спине в бикини клубничного цвета. Ее нежные бедра поблескивали от масла. Было совершенно ясно, почему Джонни не собирается сдаваться.

— Позвольте начать все сначала. Я — Джонни, и, несмотря на мое первое впечатление, я очень симпатичный парень.

Этого оказалось достаточно, чтобы вторая девочка улыбнулась. Она отложила детектив в бумажной обложке и сказала:

— Я — Джен. А это — Лора.

Джонни ухватился за предоставленную возможность и сел на самую крохотную полоску полотенца Джен. Через пятнадцать минут он занимал уже половину ее полотенца. Они смеялись, а один раз Джонни ткнул пальцем в мою сторону, и девочки посмотрели на меня с величайшим любопытством. Ветер изменил направление, и я уже плохо мог их расслышать, но иногда до меня долетали обрывки их беседы, включая: «Он, в общем-то, в порядке», а потом: «Но мне нравится его собака».

Итак, вот, значит, где я очутился: сижу на краю городского плавательного бассейна, болтаю ногами в воде. Мама по-прежнему в тюрьме. Морин обозлилась. Джонни меня игнорирует. Электра далеко и наслаждается, пьянея от сладостей. Роланд неизвестно чем занят. Отец мой так и остается убитым. Сейчас — вечер пятницы. Если я собираюсь в понедельник взяться за ту работу в детской, мне тут все надо сворачивать по-быстрому.

— Эй, Джордан! Давай сюда!

Джонни представил меня девочкам:

— Это тот придурок, о котором я вам рассказывал. — Потом, понизив голос, сказал мне: — Слышь, придурок, мы направляемся к Джен домой. Найду тебя попозже.

— То есть как это — попозже?

— Попозже — это попозже. То есть не сейчас. Остынь, придурок.

— А когда я найду тебя?

— Друг, что это с тобой сегодня?

Низкое солнце искрами сверкало на воде. Вокруг нас бегали ребятишки и со всего размаху прыгали в воду. Группка подростков делила меж собой пачку сигарет «Мальборо». Две пожилые дамы бродили по воде в мелком конце бассейна.