Джесси Келлерман - Зной

— Предпочитаете, чтобы это сделал я?

Спорить ей не хотелось, она отобрала у Воскбоуна урну и щелкнула запором ее крышки.

И сказала: «О черт» — потому что из урны повеяло несомненным ароматом растворимого кофе.

Воскбоун склонился над нею, потянул носом воздух и сказал: «Угу». А затем заткнул сток раковины и секунд на десять открыл кран.

— Что вы делаете? — спросила Глория.

— Человеческий прах нерастворим.

Он поднял урну и бросил щепоть ее содержимого в воду. Прах, опадая в нее, обращался в бурое облачко, светлевшее, расплываясь по раковине.

Воскбоун повернулся к Глории:

— Видите?

Она вырвала урну из его рук и потопала на кухню, уже не боясь рассыпать что-либо. Гневно открыла висевший над кофеваркой шкафчик, сдвинула в сторону огромную банку Карла и вытащила любимую свою большую чашку. Воскбоун, стоя в двери кухни, наблюдал за ней. Глория начала наполнять кастрюльку водой, но быстро сообразила, что температура воды значения не имеет, наполнила из-под крана чашку, высыпала в нее чайную ложку содержимого урны, помешала и — даже не поморщившись — сделала глоток самого затхлого, самого слабенького кофе, какой когда-либо пробовала.

И все-таки кофе. Ошибки быть не могло.

Глория вылила то, что осталось в чашке, в раковину и побежала обратно в ванную, где ее и вырвало.

Воскбоун ожидал ее, сидя на софе. И, когда она вернулась, спросил:

— Так что вы мне хотели сказать?

ВЫСЛУШАВ ЕЕ, он не осерчал. Даже и не удивился, похоже, — и Глория решила, что в последние несколько дней за нею следовал приставленный им хвост. Стоицизм Воскбоуна, способный вывести из себя и покойника, разозлил Глорию, заставив призадуматься, в какой разряд он ее зачислил — в помощницы или в подозреваемые. Впрочем, подумала она, ему, наверное, не пришлось так уж сильно трудиться, культивируя в себе эту манеру поведения. Манера досталась ему от природы.

Два дня спустя Воскбоун произвел еще один финт, предложив ей ознакомиться — в его присутствии — с содержимым клиентского сейфа Джозефа Геруша. Понравилась ли она Воскбоуну, проникся ли он к ней доверием или решил заманить ее в западню, поставив в неудобное положение?

А может, просто надумал отблагодарить за то, что она поделилась с ним своими открытиями?

Этого Глория сказать не могла. Разобраться в нем она так и не сумела, да пока и не видела в этом необходимости. Хлопот по части Невразумительных Эмоций ей хватало и без него.

Воскбоун получил надлежащее предписание суда. Глория, увидев, как он вручает эту бумагу менеджеру банка, Хиксу, на краткий миг почувствовала себя всемогущей. Хикс, к большому удивлению Глории все еще помнивший ее имя, улыбнулся ей и пригласил своих гостей спуститься в подвал банка, в хранилище.

Они остановились у запертой двери. Хикс отыскал нужный ключ на связке, явно вывезенной Гулливером из Бробдингнега.

— Знаете, я думал, думал, — сказал он, — и теперь совершенно уверен, что за все время работы в банке ни разу его не видел.

И вставил ключ в скважину.

— Это что — необычно? — спросила Глория.

Хикс пожал плечами:

— Ну, сами понимаете, все мы тут считаем себя важными шишками, с которыми каждый познакомиться норовит. Хотя попадаются и клиенты, которые кладут что-нибудь в свой сейф и больше никогда не появляются. Правда, я же не круглые сутки работаю, он мог приходить, когда меня здесь не было. Ну, давай же…

Ключ замка не открыл. Хикс выдрал его из скважины, попробовал другой.

— У нас тут двойная система, — сказал он. — Дверь на замке, за ней сейфы. Производит на клиентов хорошее впечатление.

Он поднатужился, пытаясь повернуть ключ.

— Мы вызвали слесаря, он вскрыл нужный вам сейф. Я ничего там не трогал. И хранилище запер до вашего прихода.

— Угу, — сказал Воскбоун. — Это вы правильно сделали.

Говорил он совершенно как претерпевший операцию по лоботомии тренер малой бейсбольной лиги. Глория понимала, что должна испытывать к нему благодарность — как-никак Воскбоун пригласил ее сюда. Однако между благодарностью за этот поступок и приязненным отношением к его закидонам существовала разница — и немалая.

В конце концов Хиксу удалось отыскать правильный ключ.

— После вас, — сказал он.

Ряды металлических табличек на дверцах сейфов внушили Глории ощущение, что она предстала перед огромным судом неотличимых один от другого присяжных. Значившиеся на них номера казались ей издевательскими ухмылками. Но затем она увидела дубовый стол и два стула. На столе стоял вскрытый депозитный ящик. Замок его был высверлен; на полу валялись металлические стружки.