– Так думаете вы. И многие другие.
Он не стал возражать и вынул из того же ящика смятую пулю, положил рядом с револьвером на носовой платок.
– Её извлекли из сиденья такси. Она тоже выпущена позапрошлой ночью. Таксист готов поклясться, что грабитель, внешность которого он описал, под угрозой заставил отвести себя в ту часть города, где ваша квартира. А когда он пытался воспротивиться, неизвестный хотел его застрелить. И только чудом промахнулся. Как вам нравится такая история?
– Очень не нравится. Пулю надо было забрать. Неизвестного оправдывает лишь то, что у него была свежая рана и скверное состояние.
– Для мужа моей дочери это не может быть оправданием.
Он приподнял револьвер за край ствола, тщательно протёр платком, после чего убрал в ящик стола. Пулю же ногтём подтолкнул в мою сторону.
– Заберите.
Я молча взял её со стола, сунул в карман куртки.
– Снимите куртку, – наконец предложил он мне, – и присаживайтесь. – Он указал на мягкий стул с мягкими подлокотниками. – Нам надо обстоятельно поговорить.
Стоять перед ним провинившимся школьником надоело, и я охотно воспользовался предложением. Снятую куртку бросил на подлокотник соседнего стула, а сам сел напротив стола.
– Нельзя ли прежде прояснить некоторые вопросы? – сказал я, устроившись так, как было удобно для раны.
Он ответил не сразу.
– Смотря какие.
– Нет, выведать ваши дела мне ни к чему. Они меня не касаются. Хотелось бы выстроить цепь последних событий.
– Зачем это вам?
– Скажем так. Мне бы надо для себя закрыть это дело и сбросить в архив памяти. Чтобы больше к нему не возвращаться.
Он с пониманием слегка кивнул. И я задал вопрос:
– Скажите, подруга вашей старшей дочери Оксана – ваша любовница. Не так ли?
Как я предугадал, он не вышвырнет меня за дверь, не спустит с лестницы. И его, действительно, вопрос не задел и не удивил.
– Если вы узнали об этом от моей дочери, зачем я буду говорить «нет»?
– И её давняя влюблённость в вас не породила ответной взаимности?
– Что вы имеете в виду?
– Ну, допустим, если бы она встречалась с кем-то ещё. Вы бы не слишком расстроились?
Он смотрел на меня, о чём-то размышляя, и я уже засомневался, что получу ответ.
– Давайте так, – наконец сказал он. – Чтобы зря не тратить слов и времени. Произошла утечка важной информации, которая поставила под удар ключевые фигуры, лоббирующие наши интересы. Когда говорю «наши», вы понимаете, о чём идёт речь. Некий небезызвестный вам деятель выступил инициатором такой утечки. Как оказалось, он был давно знаком с неким референтом, которому пообещал состояние… Я с вами очень откровенен. Надеюсь на то же с вашей стороны. Он не рассказывал о характере этой информации?
Мне было наплевать на его откровенность, она ему не стоила ни гроша, я и сам догадывался о том, о чём он поведал с такой таинственностью.
– Но как ему мог поверить хорошо оплачиваемый референт, если у этого, по вашему выражению, деятеля дела последнее время шли хуже, чем неважно…
Внезапно я начал понимать, что от меня скрыл Иван.
– Нет, – холодно, одними губами, улыбнулся мой визави, будто догадался, о чём я подумал. – Референт не был наивным юношей. Жаль, вы его не знали. Тогда не пришлось задавать подобный вопрос. Он получил гарантии, что ваш старый приятель выступает посредником конкурирующей организации. Полагаю, не надо объяснять, что это за организация?
– Не надо, – хмуро согласился я. – Моя рана ещё не зажила.
– Прекрасно. Он вас втянул в опаснейшее предприятие. А о главном не заикнулся.
Мне не понравилось, как он оценил моё участие в этом деле.
– Почему вы так уверены?
Не обращая внимание на резкость моего замечания, он продолжил:
– Вы хотя бы получили вразумительное объяснение, какого рода информация записана на плёнке?
Я вынужден был признаться, – не получил. В действительности, я мог только гадать, что именно было у Ивана, пока не открыл поднятый со дна контейнер.
– Вот видите?! – заметил он. – Вы были лишь козырный валет в его игре, если использовать любимую им терминологию.
Я приподнял руку, чтобы прояснить возникший вдруг вопрос.
– Что-то не всё сходится. Вы говорили о референте, как о покой… Я же от него получил плёнку, на корабле. Не далее недели назад. Или?...
Я вновь осёкся от внезапной догадки. Отец Вики лишь подтвердил её.
– То был не референт. У нас есть соответствующая служба. Она проворонила, когда и как он делал запись. Но быстро вычислила последствия, и от кого пошли первые круги. Проблема в том, что мы считали, плёнка уже у вашего друга. Он всё сделал, чтобы нас в этом убедить, после того как … с референтом произошёл несчастный случай. А оказалось, они использовали случайного посредника.
Читать дальше