Джесси Келлерман - Беда

У Эйзена лицо бассет-хаунда, сонный голос. Он лениво попытал Джону об устройстве человеческого глаза (на уровне аппаратов Руба Голдберга — оптический нерв, ресничный ганглий, прямые мышцы).

— А вот посложнее. Ответишь — запишем в характеристике, что студенты на редкость образованные пошли. Какой писатель страдал слепотой, вызванной симпатической офтальмией?

Джона не сразу и припомнил писателей-слепцов. Джеймс Джойс? Гомер, кажется, был слеп. Все, сдаюсь.

— Джеймс Тербер. [17] Джеймс Тербер (1894–1961) лишился глаза в детской игре, а в студенческие годы ослеп на второй глаз. Рассказ «Тайная жизнь Уолтера Митти» передает фантазии героя, который за рулем автомобиля или споря с женой воображает себя космонавтом, великим врачом, героем войны и т. д. Мне это рассказал хирург, когда я учился на третьем курсе. Теперь я передаю эти знания тебе. Не жалуйся, будто здесь ничему полезному не учат. Ты читал «Тайную жизнь Уолтера Митти»?

— В старших классах.

— Стоит перечитать, — со вздохом заключил Эйзен. — С годами эта книга обретает смысл.

В семь тридцать он вышел с работы. По дороге к метро проверил голосовую почту.

Сынок, как дела. Набери меня, будь умничкой. Я в офисе до семи, потом дома, 212…

Стоя у входа в подземку на 50-й улицы, он набрал номер. Ответил ломающийся от пубертата голос.

— Привет, я Джона Стэм, мне мистера Белзера.

— Паааап!

Щелчок — взяли другую трубку. Спрессованный смех — Джоне представилась акустическая система объемного звучания формата 7.1, плазменный экран перед кожаным диваном, на столике рядом стакан «Макаллана», уют.

— Ивен? Положи трубку. (Первая трубка брякнулась на аппарат.) Хелло!

— Чип, это Джона.

— Привет, сынок. Минуточку. (Телевизор притих.) Спасибо, что перезвонил. Все тип-топ? Как учеба?

— В порядке.

— Скоро экзамен?

— Скоро.

— Тяжко тебе. Слишком много работаешь, сынок.

Легкий разговор — признак тяжелой проблемы. Нервы напряглись.

— Что-то случилось?

— Случилось? Не. Я больше насчет того, чего не случилось.

— О’кей.

— Помнишь, мы обсуждали, насколько слабы обвинения?

Джона догадался, что от него требуется утвердительный ответ.

— Прекрасно, — продолжал Белзер. — И я тебе сказал, что подам ходатайство об отклонении иска. А теперь, прежде чем я продолжу по существу, ты должен уяснить, в чем суть такого ходатайства, а главное, как нельзя подать ходатайство. Так вот, нельзя подать ходатайство об отклонении иска на том основании, что дело выеденного яйца не стоит. В смысле, никакой закон не запрещает подавать иск, в котором прорех больше, чем сути. Пока все ясно?

— Угу.

— Теперь, когда ты понял, какое ходатайство нельзя подать, я объясню тебе, в чем состоит ходатайство номер 30-2-11. Нужно разобрать доводы противной стороны с юридической точки зрения. Не с точки зрения фактов. Улавливаешь разницу? То есть вопрос лишь в том, существуют ли технические причины отклонить иск. И неважно, что дело высосано из пальца, о чем наш приятель Роберто Медина прекрасно осведомлен. Вот почему в ходатайстве номер 30-2-11 судья может и отказать, если видит, что у истца имеются юридические основания подать в суд, пусть и самые ничтожные. Тут многое зависит от того, как истец сформулирует жалобы и какой судья будет иск рассматривать. И в нашем конкретном случае и то и другое сложилось не в нашу пользу: в ходатайстве об отклонении иска было отказано.

Белзер что-то отпил.

— Я даже не стану тратить силы, объясняя тебе, какая это ерунда. Это меньше чем ерунда. Может, они сдуются, как только поймут, что им предстоит реально решать дело в суде, а не слупить с нас по-быстрому компенсацию, как они рассчитывали.

Какая-то женщина отпихнула Джону, продираясь к входу в метро. Издали донесся ее голос: Тут люди ходят, вообще-то.

— Такого рода судебные дела — если дойдет и до судебного разбирательства — не рассматриваются месяцами. Медина берет не почасовую оплату, а половину от вознаграждения, которое получит клиент. Поскольку и я знаю, и он знает, что в данном случае вознаграждение составит ноль или около того, он сам себе яйца прищемит, если будет и дальше настаивать на суде. Думаю, через пару недель мы о них услышим — здрасьте пожалуйста, они предлагают сесть за стол переговоров…

— Чип?

— А?

— Ноль или около того. Так сколько все-таки?

— Ты про что?

— Если мы проиграем, — пояснил Джона. — Так это будет побольше нуля.