Тела вывозят тем же утром очень далеко, кремируют и прах развеивают над морем.
Никаких следов. Никаких воспоминаний.
Из лифта выходит обнаженный и трезвый Товарищ Шея. Палач, уверенный, что его не узнают под капюшоном и в сером балахоне, идет за ним следом и медленно поднимает руку с пистолетом.
Товарищ Шея вдруг слабо улыбается и произносит громко и ясно — так, что слышат все в своих апартаментах. Все, кто не спит, а спать в такой час не может никто. Казни ведь бывают не чаще одного раза в месяц.
— Не промахнись, Кушать подано! — произносит товарищ Шея.
И я не промахиваюсь.
* * *
Все диктаторы веруют в бога. Да только не в нашего, не в того бога, в которого наивно верует управляемая ими толпа. Как же диктатору не веровать, если он второй после бога, если он сын его, если он его наместник на земле. Если нет бога, то нет и его, диктатора! Как же он тогда без бога! Он без этого невозможен. Даже официальное безбожье — тоже бог. Бог безбожья! Бог отрицания!
Их боги, в отличие от наших, боги не добра, а зла. Они — боги войны. Самое большое заблуждение диктатора — он так думает, но не знает наверняка. Он убежден, что его злой бог — самый добрый, самый справедливый на свете, стоит над всеми другими, глупыми и сентиментальными несуществующими богами, в которых веруют или не веруют народы.
Тот мой шеф, которого потом застрелили продажные копы, однажды напился как свинья и, когда я тащил его домой, обливаясь потом (он был толстый и тяжелый), хватал меня своей лапой с острыми черными когтями за шею, царапал ее до крови и горланил как сумасшедший: «Я — сын бога, я — сам бог, а вы — мелкие, бесполезные ничтожества!» Наутро он, только-только придя в себя, посмотрел на меня красными воспаленными глазами и продолжил говорить, будто не прошло пьяной, сумбурной ночи:
— Ты не веришь мне, парень? Думаешь, бред несу?
— О чем вы?
— О боге! Я его сын, я его наместник, иначе кто бы позволил мне давить вас всех, как тараканов, лупить ладошкой, как мошкару! Кто позволил бы мне наказывать вас, а самому оставаться безнаказанным? То-то! Запомни: для вас — всегда ад! Для меня — рай. Везде, и тут, и там! Потому что для бога существует только рай! Он его дом, а значит, и мой. Отчий дом.
Он был истинным диктатором по сути, просто его бог почему-то не доверил ему страну, континент, мир, а дал нас — шайку бандитов, отбросов общества, непромытых, жадных, необразованных и тупых тварей в одном большом и очень опасном районе Сан-Паулу.
Так вот, я считаю, что так думают все диктаторы без исключения — и большие, и малые. Потому они и верующие. По-настоящему! Не в нашего бога, а в своего. Они боятся его кары лишь за то, что не покарают других. Вот такой у них бог. Поэтому они всегда готовы развязать войну, и чем масштабнее, тем лучше для них, тем желаннее. Готовы лишить целые поколения будущего, изувечить прошлое и искренне думают, что это им их свирепый бог велел, строгий отец, единственный наставник.
Клиенты парк-отеля «Х», может, божествами себя и не считают, зато свято убеждены, что они пророки, апостолы, связующие золотые нити с богами войны и смерти. Правда, у многих хватает ума не говорить об этом вслух. Однако в собственных глазах они именно такие! Иначе откуда у них всегда была уверенность, что спроса с них не будет? До того как они сюда попали.
А те, кто решает их судьбы, чьи имена, лики мне не известны, кем они себя считают? Богами, их детьми, их ангелами, их воинством? Они такие же, они фантастически жестоки и злы. Но сегодня они — будто справедливая десница истинного бога.
Есть ли он на самом деле? А если есть, почему его путь настолько неисповедим, что невозможно понять, в чем зло, а в чем добро? Его ли это кара или же месть невидимых самозванцев, таких же диктаторов, не знающих меры, просто более удачливых и коварных? Надолго ли? Когда же их тайные суды станут явными? И не они ли сами предстанут когда-нибудь перед палачом?
Кушать подано, дамы и господа!
* * *
Я глубоко презираю этих людей — постояльцев парк-отеля «Х». Они и такие, как они, испохабили жизни миллионам таких, как я.
Я искренне наслаждаюсь их бедами и знаю, что их беды — это богатство и одиночество. А богатство, хотите вы или нет, всегда означает одиночество. Я не избавляю их от богатств, не избавляю от одиночества.
Я избавляю от них жизнь.
Я убежден: здесь нет и не может быть так называемых хороших людей. Ни среди постояльцев, ни среди персонала, ни среди неведомых хозяев.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу