Дэвид Сэперштейн - Кокон

— Естественно, — ответил Бен, — мы же видели тебя.

— Да нет, — сказал Джо, — Я четыре раза проплыл бассейн под водой… не останавливаясь и не дыша.

— Боже мой! — воскликнул Берни. Ты, что, издеваешься над нами? Четыре раза весь бассейн под водой? Каким образом?

— Представления не имею как, — ответил Джо. — В этом-то все дело. Это, несомненно, связано с комнатой, и я намерен разобраться, во всем. Я вам точно говорю это, парни! Я точно говорю это. Я не собирался этого говорить, но почему-то я верю, что все ответы на мои вопросы в этой комнате, и ничто не помешает мне разобраться во всем.

— Аминь, — пробормотал Арт Перлман.

— Аминь, — эхом откликнулись остальные.

Алма была удивлена, что Джо решил так рано отправиться к врачу. Теперь, пока они ехали назад в Антарес, она обдумывала странные действия, которые продемонстрировал ее муж за прошедшие двадцать четыре часа. Он был намерен поскорее возвратиться в комплекс. Он полностью сосредоточился на управлении автомобилем. Разговоры были бесперспективны, и у нее было достаточно времени, чтобы поразмыслить.

Накануне он вернулся после игры, сразу после полудня. Он казался очень рассеянным, когда она спрашивала его, чего ему хочется на обед. Его желание только поесть поразило ее. Потом, когда она наклонилось, чтобы чмокнуть его в щеку, он обнял ее с такой силой, какой она не ощущала уже многие годы. Они поцеловались и руки его скользнули к ее грудям, он наклонился и поцеловал их сквозь мягкий кашемир свитера. Она это ощущение чуть не довело ее до оргазма. Она отодвинулось и пошутила по поводу обеда. По сути, она была дезориентирована от нахлынувшей страсти.

Джо проглотил обед с невообразимой жадностью и принимал душ, когда она уходила на игру мах-джонг. Она крикнула ему: «Пока, милый!». Громкий возглас: «Ты, клянусь, Красный Всадник» громыхнул.

Пораженная, она ушла, оставив Джо распевающим под душем.

Мах-джонг была хорошая игра, но и тут тоже что-то изменилось. Наконец, ближе к концу игры, Алма поняла, что изменением была Роза Льюис. Роза была хорошим игроком и, благодаря ей, игра всегда шла активно. Сегодня же Роза была какая-то странная. Она казалась чрезвычайно рассеянной, почти что в шоке. Объясняя свое состояние, она сказала, что, кажется, заболевает чем-то… может быть гриппом. Другие женщины приняли объяснение. Алма не поверила.

В продолжение вечера, Роза проявляла нетерпимость по отношению к подругам. Алма, до сих пор смущенная внезапным всплеском энергии у Джо, хотела вернуться домой пораньше. Она предложила закончить игру раньше обычного, чтобы Роза могла лечь в кровать и отдохнуть.

Реакция Розы была агрессивной, особенно при упоминании о кровати.

— Кровать? — переспросила она. — Я не собираюсь ложиться в кровать! Что бы это я там делала — в кровати?

— Отдыхала бы, сказала Бесс Перлман. — Отдохни… прими аспирин и сбей температуру. Вот что ты сделаешь в кровати.

Роза вытаращилась на нее, потом улыбнулась.

— Конечно, — сказала она, — ты прав… Именно так я и поступлю.

И игра прервалась.

Алма вернулась в свою квартиру и увидела, что Джо сидит на террасе и потягивает джин с тоником. Она уже много месяцев не видела, чтобы он употреблял крепкие напитки.

— Присоединишься ко мне? — спросил он, и она согласилась. — Отольем серебряную пулю, — говорил он, вставая и направляясь к их передвижному бару. Она заметила, что у него на льду был стакан мартини и небольшой кувшинчик с готовой смесью. Он налил питье и протянул ей.

— Джо, ты чувствуешь… — но он не дал ей времени закончить вопрос.

— За нас, за любовь, за это замечательное место, — стал он произносить тост, перебив ее, — и, особенно, за жадину, которую я очень, очень, очень люблю.

Они выпили. Она выпила свой бокал залпом, и он быстро наполнил его снова.

— Я же опьянею, — запротестовала она.

— Не опьянеешь, милая. Я тебя только чуточку подогрею. — Она вспыхнула, потому что знала, что будет дальше, помня объятия в обеденное время. И она оказалась права.

Он обнял ее за талию и повел в спальню. Покрывало было снято, одеяла были откинуты. Шторы были задернуты, радио было настроено на 4М станцию, по которой звучала классическая музыка. Он взял ее питье и поставил на туалетный столик, затем повернулся к ней и нежно поцеловал. Алма куда-то поплыла. Она с трудом могла припомнить то время, когда муж снимал с нее одежду, а потом сам раздевался. Они сидели на кровати, лежали в кровати. Потом они оказались поперек кровати и друг на друге. Это продолжалось часа три… любовь… отдых… прикосновения… любовь… отдых. В какой-то миг он повел ее в душевую, но и там они занимались то же любовью. Все это было, как сон, и она не смела прерватъ его. Наконец он сказал: