Евгений Сухов - На зоне

Итак, Питер. Варяг вспомнил все, что происходило там за последние месяцы. Зарвавшийся Стреляный – стремившийся в смотрящие по Питеру, его смерть по приговору сходняка. Гибель других авторитетов – беспредельщиков из города на Неве. Приглашение Шрама на роль главаря питерской братвы. Шрам был человеком серьезным, хотя, пожалуй, и излишне честолюбивым. Именно потому, что Шрама всегда чуть больше, чем положено вору, волновала собственная шкура, Варяг приставил к нему Пузыря. Негласно приставил. Так, что об этом знали только они двое. Нет, Шрам не был трусом, он был слегка, совсем немного, жадным – не до денег, до власти. Теперь Варяг понимал, что поторопился и, вполне возможно, совершил тогда ошибку, допустив этого человека до столь серьезного дела. Ведь, в сущности, всем известны недостатки Шрама. Но уж больно сложной была обстановка в Питере. И нужно было определяться со смотрящим быстро, пока питерские бандиты не успели опомниться от серии взрывов и выстрелов. Варяг тогда посчитал, что достаточно, если при Шраме будет его, Варяга, человек – преданный, как собака, толковый, самостоятельный, сильный. Такой, как Пузырь (Трубач его очень ценил и рекомендовал). Преданный ли? Теперь Варяг и в этом сомневался. Кто знает… Власть делает с людьми самые невероятные штуки. Если Пузырь был верен и клялся Варягу служить ему верой-правдой до гроба, то почему он не сообщил ему о заговоре против смотрящего по России? Почему никого не предупредил? Не заметил? Или не захотел заметить? А может, он вместе со Шрамом? А, черт! А может, уже убит?.. Да нет, не может быть. Узнать о том, что Пузырь – человек Варяга, Шрам мог только от него самого, и только в этом случае постарался бы от него избавиться.

«Но почему я так решил, что все затеял Шрам?» – поймал себя на мысли Варяг. Не проглядеть бы реального врага. Если это Шрам, то?.. Почему тогда в деле замешаны менты, ФСБ и кто-то там еще? При чем тут государственники? Не круче ли дела обстоят? Варяг терялся в мыслях: слишком много вопросов и слишком мало ответов. Ясно было одно – в Питере предательство, в котором замешан один из самых доверенных людей Шрама! Кое-кто из воров ссучился, и это нужно немедленно выяснить и удавить гада ползучего. Удавить собственными руками.

Он по-прежнему не давал себе думать о Нестеренко. И о семье. Светлана и Олежек были его слабым местом, и, зная это, кто-то там, видимо, посчитал необходимым взять их как заложников. Уничтожать их нету никакого смысла, скорее всего они живы. Но что же тогда все эти люди захотят от него? И самое главное, кто-то стремится его убрать, а кто-то желает шантажировать. Вот корень.

Душа болела, болела так, что временами Варягу не хватало воздуха, и он приоткрывал окно, впуская холод в машину. С тоской глядел в темноту, как будто пытаясь там разглядеть истину.

Едва прибыв в Питер, Варяг первым делом позвонил Пузырю и, услышав его голос, повесил трубку. Через пять минут он стоял на пороге его квартиры, нажимая на кнопку звонка. Он услышал шаги, глазок в двери замутнел – кто-то смотрел на Варяга, потом раздался сдавленный возглас – то ли радостный, то ли испуганный, – в конце концов дверь распахнулась. На пороге стоял, в чем мать родила, Пузырь и радостно смотрел на Варяга.

– Ты?! – изумился он.

Варяг, не отвечая, заглянул через его плечо.

– Не один? – коротко спросил он. Пузырь открыл шире дверь, впуская Варяга.

– С девкой, – весело отвечал он. – Ты проходи, я ее сейчас отправлю домой.

Он скрылся в глубине квартиры. Варяг, на всякий случай держа руку с пистолетом в кармане, прошел за ним. В постели, чуть прикрыв бедра простыней, лежала смазливая грудастая девка и нагло пялилась на Варяга.

– Никуда я не пойду, Мишаня, – заявила она, видимо отвечая Пузырю. – Мы еще не закончили. Ты сегодня обещал довести дело до семи разиков, а закончили мы на каком? На третьем. Верно?

– А ну пошла! – возмутился Пузырь и, виновато глянув на Варяга, стащил деваху с кровати вместе с простыней. – Если не свалишь отсюда за две минуты, то четыре раза тебя трахнут мои пацаны… в жопу… шваброй. И, милая, будь уверена – загонят ее на всю длину. Ну-ка, марш!

Девка фыркнула, бесстыдно сбросила с себя простыню и, прихватив ворох одежды, потрясая необъятными грудями, начала неохотно одеваться.

– Давай, давай, – подгонял ее Пузырь, тоже одеваясь и чувствуя себя неловко перед Варягом, который молча ждал.

Когда девка наконец удалилась, не забыв бросить уничтожающий взгляд на Пузыря, он закрыл дверь и вернулся в комнату.