Станислав Иродов - Мангуп

Когда кортеж Александра подъезжал к Солхату, ему навстречу из-за поворота выехал большой отряд татарских всадников. Увидев штандарты князя Феодоро, передние всадники остановились, и к Александру на чёрном жеребце подъехал сам хан Менгли Гирей.

Несмотря на достаточно тёплый день, хан был одет в темно-синий, расшитый золотом халат. Поверх халата, подпоясанного красным кушаком, был надет красный кафтан. На голове – низкая татарская шапка, отороченная мехом. На ногах сапоги из красной кожи – чизме. Его лицо мало изменилось со времени их последней встречи: те же чёрные усы, широкая окладистая борода, тонкие брови, слегка раскосые глаза. Следом за Менгли на вороном нервном жеребце подъехал его ещё совсем юный брат и калга – наследник престола – Ямгурчи. На Ямгурчи был голубой кафтан, надетый на расшитый золотом розовый халат, и почти такая же шапка, как у Менгли. Оба брата, несмотря на разницу в возрасте, были чрезвычайно похожи друг на друга. Лицо мальчика казалось не по-детски строгим, как у взрослого. Его одежда тоже была взрослой.

Александру всегда казалось, что у татарских мальчиков нет детства. Они сразу становятся взрослыми.

Улыбка на мгновение изменила хмурое лицо хана, когда он встретился глазами с молодым князем.

– Здравствуй, Александр! Я рад видеть тебя в добром здравии, рад, что ты вернул себе корону отца твоего, Олубея. Куда путь держишь, князь?

– Здоров будь и ты, светлейший хан! Здоровья твоей семье, брату твоему достойному Ямгурчи! К тебе еду, говорить о той беде, что надвигается на наши земли. Надо обсудить, что делать будем. Ведь мы живём вместе и вместе нам решать надобно все наши дела.

– Ты прав, князь, но взбунтовались мои подданные, и вынуждены мы с братом искать спасение за стенами дружественной Каффы. Сейчас к Солхату приближается от Кырк-Ера войско мурзы Эминека. Диван поддержал мурзу. Я не могу сражаться со своим народом. Уж прости, но не со мной тебе придётся говорить. Мурза Эминек пригласил Турка, положил независимость ханства на алтарь своего честолюбия. А с Севера к ханству подступает Большая Орда с ханом Ахмад ибн Мухаммед ибн Тимуром во главе. Как там будет дальше, не знаю, но я снимаю с себя всякую ответственность за судьбу своей страны. Думаю, не останется на земле свободного, независимого ханства, а возникнет лакейское государство, не имеющее собственного независимого хана, собственной политики. Прощай, князь. Я желаю Феодоро выстоять в борьбе с Турком, отстоять свою свободу.

– Прощай и ты, хан. Я видел турецкие корабли. Они на подходе к Каффе. Поспеши, иначе турки успеют высадиться и обложить город. Если выстоит Каффа, выстоит и Феодоро. Вместе с ханством мы были бы непобедимы. Сейчас всё решит Господь.

– Всё решит Аллах,– согласился Менгли, и дал знак своим воинам посторониться, пропустить князя. Проезжая мимо татар, Александр насчитал тысячу всадников.

Наконец, кортеж князя проехал мимо Карасан-Оба, "горы Святого Креста". Белой точкой сверкал на фоне темного леса храм монастыря "Сурб-Хач", по-армянски – "святой крест", откуда расходятся дороги на Сольдаю, Каффу, Коктебель, Отузы. Впереди показались оборонительные стены города с башнями и глубоким рвом: огромный город Кырым, слившийся с генуэзским посёлком Солхат, открылся перед ними.

Учителя рассказывали Александру, что в древности это был самый большой и знаменитый город Таврики, который назывался Тафр. В нем обитал народ Магомета, пришедший из Азии. Остались лишь развалины храмов магометанских в самом городе и за городом с халдейскими надписями, высеченными на огромных камнях. Жил здесь народ персидский, арии. В первейшем из городов процветали науки и искусства, но сейчас лишь эти развалины свидетельствуют о древней истории города.

Вольно раскинувшийся в долине между двумя горами, окружённый древними курганами, этот старый город у дороги некогда входил, наряду с Феодосией, в состав Боспорского царства, являлся западной его окраиной. Сейчас, расположенный на пересечении торговых путей между Востоком и Западом, Кырым Таврический – конечный пункт караванного пути из Хорезма, откуда восточные товары поступают на рынки всего побережья Черного и Средиземного морей через посредничество Каффы. Немалые доходы Кырыму приносит работорговля.

Кырым казался вымершим. Многочисленные дощатые лавки и магазины вдоль дороги были закрыты. Только сквозь частые деревянные решётки окон иногда можно было угадать взгляд чёрных глаз. Лоснящиеся жиром торговцы попрятались в своих домах. По узким ухабистым улицам, почти непроезжим для повозок, кое-где торопливо пробегали женские фигуры, укутанные в белые покрывала – мараму.