После официальной части Кирилл Сидорский подошел к Деревянко, оценил его физические данные, поинтересовался:
– Ты точно механик-водитель, ничего там не перепутали?
Деревянко насупился, молча скинул скатку и вещмешок на землю.
– Ладно, не обижайся. А звать-то тебя как?
– Александр. Деревянко…
– Ну, значит, Саня. – Сидорский протянул руку: – А я Кирилл или просто Киря.
Следом сунул руку Баграев:
– Давай знакомиться: Руслан, можно Руслик.
Родин первым взял лопату, без лишних команд показывая, что время разговоров закончилось, и пошел к окопу, который пока отрыли на глубину не более полуметра.
Сидорский тоже взял лопату. Но это был бы не он, если бы не обставил ситуацию своими закавыками и загогулинами.
– Это БСЛ – большая саперная лопата. Ею окапываются перед боем, чтобы потом не тратить время на рытье могил. – С этими словами он вручил инструмент Сашке.
– Ух ты, – подыграл Деревянко, – в нашей деревне таких не было. Попроще были.
Он взял лопату, вонзил ее в каменистый грунт, отхватил пласт земли и выбросил на бруствер. Получилось сноровисто и ловко, деревенские руки будто и не расставались с инструментом.
– Правило первое: удобных окопов не бывает по определению, – продолжил вещать Сидорский. – Правило второе: вытекает из первого – делать максимальные удобства, по возможности.
– А третье правило? – с интересом спросил Санька.
Сидорский снисходительно усмехнулся:
– А это сам поймешь.
За работой Деревянко рассказал, что ему восемнадцать годков, хоть на вид и меньше, что он из деревни Большая Драгунская Орловской области. Закончил курсы механизаторов и сменил лопату на трактор.
– Вы не думайте, я среди комсомольцев был лучший тракторист! – переводя дыхание, сообщил Сашка.
– Кто бы сомневался, – заметил Родин. – У нас в батальоне больше половины механиков – бывшие трактористы. Посмотрим завтра, на что ты способен.
Ждали, когда Деревянко расскажет про оккупацию: Орловская область почти два года была под фашистами.
– Вижу, хотите спросить, был ли на территории, оккупированной немецко-фашистскими войсками? – мрачно произнес Александр. – Был, не приведи господь, товарищи. В октябре 41-го гитлеровцы заняли нашу деревню, пришли как хозяева… Убивали, расстреливали, вешали за связь с партизанами и просто так. – Рассказывая, Саня так яростно вонзал лопату в землю, будто штык в глотку врага. – А самое страшное было два месяца назад, в начале августа, когда шли бои за освобождение нашего района. Их танки ворвались в село, стали стрелять из пушек, а что уцелело, давили гусеницами… По живым людям. В нашу хату тоже выстрелил, я с бабулей и братишкой выскочил, а он на нас, огромная такая громадина, и – за нами по улице. Мои погибли… под гусеницами. А за мной гнался, пока я в овраг не скатился…
– Да, это страшно… – тихо сказал командир, крепко сжимая Санино плечо. – Давай перекур, ребята!
– Я эту фашистскую тварь, что на башне сидела, на всю жизнь запомню!
– У нас у каждого есть что запомнить, – отозвался Сидорский.
Его отец и мать остались в Белоруссии. В начале войны фронт слишком стремительно уходил на восток. В первый месяц родители не успели эвакуироваться, и что теперь с ними, живы или нет, Кириллу было неведомо.
Глава третья
С восходом солнца все три танка взвода Ивана Родина, рыкнув дизелями, заползли в свежеотрытые окопы.
К позициям взвода торопливо шел капитан Бражкин.
– Взвод, становись! – подал команду Родин.
Экипажи заняли свои места, выстроившись в шеренгу перед своими машинами. Люди порядком измучились, поспать поочередно удалось не более часа.
Родин доложил и пошел сопровождать командира. Ротный осмотрел окопы и, в принципе, остался доволен, ограничившись лишь небольшими замечаниями по маскировке. Начальник, обходящийся без замечаний, лишает подчиненных очень важного – чувства боевой настороженности. А без него солдату нельзя, как и без вечного чувства голода.
Бражкин знал, чего сейчас, после ночных земляных работ, ждут от него командиры взводов, да и весь подуставший личный состав роты: надо ли оборудовать запасные позиции? Понимали, дашь слабинку, махнешь на авось, понадеешься, что пронесет, так сразу же, по закону жестокой войны, враг обрушится и размажет тебя, как кусок масла на раскаленной сковородке.
– К 18 часам оборудовать по две запасные позиции на танк, – сказал Бражкин (все как один посмотрели на мозоли на ладонях) и продолжил: – Круговую оборону никто не отменял. Вопросы есть?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу