Б. Седов - Рок

Камеры наблюдения, торчавшие по обеим сторонам ворот, повернулись в сторону лимузина, и через несколько секунд створки медленно отворились. Когда лимузин проезжал через ворота, Знахарь обратил внимание, что на земле лежала стальная полоса с острыми зубьями. В случае необходимости она могла принимать вертикальное положение, и незваного гостя наверняка ожидала замена всех колес за собственный счет.

Ровная дорожка, посыпанная толченым кирпичом, извивалась между небольшими зелеными холмами, на которых кое-где росли ухоженные кустики и ровные деревца. За очередным поворотом Знахарь неожиданно увидел грядки с луком, укропом и редиской, а чуть в стороне тянулись борозды картошки. Он удивленно посмотрел на Василя, и тот, довольный произведенным впечатлением, с гордостью сказал:

- А это - огород Мыколы. Он никого до него не допускает, все делает сам, своими собственными руками. Говорит, что это - как его… Психотерапия, что ли?

- Может быть, трудотерапия? - спросил Знахарь.

- Не… психо. Точно, психо.

- Ну ладно, психо, так психо, - согласился Знахарь.

Между тем лимузин, сделав последний поворот, оказался перед невысоким, но большим по площади двухэтажным домом.

Дворец чикагского уголовного батьки был выстроен из натурального дерева, и Знахарю тут же вспомнился терем Дяди Паши, а также обе его банщицы.

- Слушай, Василь, а банька у Берендея есть?

- А как же! - ответил Василь и уже приготовился рассказать о берендеевской баньке, но тут лимузин остановился, и ему пришлось открыть дверь и выскочить первым, чтобы с почтением помочь Знахарю выйти из машины.

Выбравшись из лимузина, Знахарь с удовольствием потянулся и набрал полную грудь чистого и свежего воздуха. С шумом выдохнув, он одобрительно сказал:

- Да, тут не то, что в вонючем городе.

- Точно, - подтвердил Василь и сделал гостеприимный жест. - Добро пожаловать к нашим пенатам!

Знахарь удивился и хотел спросить у Василя, знает ли он, что означает это древнее заграничное слово, но тут дверь просторной и добротной фазенды распахнулась, и на пороге показался жилистый чернявый мужичок, с ноготок - Знахарь даже подумал, что этот Мыкола вряд ли достанет ему до плеча. Так и оказалось.

Увидев его, Василь встал по стойке «смирно» и сказал:

- Мыкола Тарасович, а вот и Костя Знахарь! Знахарь смотрел на Берендея, стоявшего на крыльце, и никак не мог заставить себя отключиться от того былинно-могучего образа, который вызывало у него имя Мыкола, да еще с таким внушительным погонялом Берендей, каковые должны были бы принадлежать рослому хохлу с сивыми усами и четырьмя складками на шее, а не этому задохлику…

Берендей смотрел на Знахаря и хитро улыбался. Наконец он вдоволь насладился растерянностью гостя и сказал без всякого хохлацкого акцента:

- Не подходит, да? Ничего, я уже привык. Мне даже нравится, когда те, кто видит меня впервые, теряются и не могут сориентироваться.

Он легко сбежал с крыльца и протянул Знахарю цепкую лапку.

- Николай Тарасович Берендюк. Он же Мыкола Берендей. Теперь, я надеюсь, все вопросы снимаются.

Знахарь пожал крепкую ручонку и ответил:

- Константин Владимирович Разин. Он же Знахарь.

- Наслышан, наслышан, - уважительно сказал Берендей. - Ну что же, прошу к столу. С дороги - первое дело.

И он повлек Знахаря в дом.

Знахарь и в самом деле был на голову выше Берендея, но не это выбило его из колеи. Он настроился разговаривать с обычным уголовником, пожирателем сала и вообще - с этаким куренным батькой, а Берендей оказался вполне образованным и даже интеллигентным человеком, что следовало из его правильной и гладкой речи, звучавшей с интонациями преподавателя университета. И еще из всего этого следовало, что он гораздо умнее и опаснее, чем можно предположить, а значит - нужно держать ухо востро. Сделав такой вывод, Знахарь неожиданно для самого себя успокоился и, с любопытством оглядываясь на исключительно деревянный интерьер берендеевской фазенды, шагнул через порог.

Знахарь сидел за просторным деревянным столом, уставленным разнообразной снедью и бутылками многих калибров, среди которых особо выделялась длинногорлая четверть с мутной жидкостью. Напротив него устроился Берендей, который, жестикулируя сигаретой, доброжелательно поощрял гостя попробовать то или иное блюдо. От выпивки Знахарь отказался, справедливо предпочитая быть совершенно трезвым, а хохлацких разносолов все-таки отведал, вознося с каждой новой пробой хвалу гостеприимному хозяину, который сам солил огурчики, коптил сало, вялил леща и вообще, судя по всему, имел немалую склонность к натуральной жизни и домашним продуктам.