Б. Седов - Валет Бубен

– Ладно. Когда книга будет у меня, я тебе позвоню.

– Желаю успеха.

Я повесил трубку и, усевшись в тесное кресло, задумался.

Насчет того что с Алешей все в порядке, Надир-шах, понятное дело, не врал. Тут я мог быть спокоен. Но как будут развиваться события, когда настанет время обмена? Вспоминая известные мне случаи с заложниками, я не находил среди них такого, чтобы одна из сторон не попыталась бы облапошить другую. А раз я буду играть честно, то, значит, жульничать будет Надир-шах. И ставка – жизнь Алеши. Но в прейскуранте Надир-шаха она стоила гораздо меньше, чем Коран, за которым я завтра утром отправлюсь к старцу Евстрату, и поэтому я был при козырях. Главное – не сделать неверного хода, потому что он может обойтись слишком дорого. Если Алеша погибнет, то моя жизнь станет окончательно отравлена и выход будет только такой, о котором лучше и не думать.

Из ванной доносился плеск, и, представив себе голую Наташу, намывающуюся под душем, я неожиданно испытал возбуждение. Интересное дело, подумал я, а ведь с того самого времени, когда мы с ней благополучно кувыркались под «отеческим» присмотром Арцыбашева, я впервые испытывал к ней желание. С тех пор как выянилось, что она подставная коза, мы с ней неоднократно исполняли любовную судорогу, но каждый раз инициатором этого была она, а вовсе не я. Она попросту хватала меня за мое достоинство и не отпускала его до тех пор, пока естество не брало верх над симпатиями и антипатиями. А тут – смотри-ка ты – я сам захотел ее! Интересно, в чем дело? Может быть, в том, что мы с ней стали более-менее постоянной сексуальной парой и приспособились друг к другу? Может быть, может быть… А может быть, после того как я понял, что все ее действия – вовсе не ментовская гнилость и подлость, а просто тяга к небывалому смертельному экстриму, мое отношение к ней изменилось, и теперь я не испытывал презрения, которое прежде мешало мне нормально реагировать на эту весьма привлекательную женщину? Тоже может быть, и даже скорее всего так оно и есть.

Ну что же, Знахарь, теперь у тебя есть нормальная баба, которая не только отлично удовлетворяет тебя в койке, но и является надежным партнером в рискованных предприятиях. И, между прочим, под пулями она с тобой тоже была и не обосралась при этом. Интересно, интересно…

Действительно, сейчас мое отношение к Наташе изменилось, и я с удивлением подумал, что на самом деле доверяю ей и что она единственный человек, который знает обо мне все. Даже Алеша не мог бы похвастаться этим. Незачем мальчишке знать, что это за монстр такой – Знахарь. Того, что я ему рассказал, вполне хватало, чтобы составить впечатление о моей персоне.

Наташа… Ну-ну!

Раздался стук в дверь, и я, повернув голову сказал:

– Войдите!

Дверь открылась, и на пороге показалась молоденькая горничная.

– В Египет звонили? – спросила она.

Я удивился такой оперативности и ответил:

– Да, а что?

– Счет за международные переговоры, – и она протянула мне бумажку.

Я встал, посмотрел на бумажку и, доставая деньги, подумал, что с момента разговора с Надир-шахом прошло не более десяти минут.

– Как это вы так быстро все сделали? – искренне удивился я.

– Сервис! – ответила горничная и, получив от меня пятисотку, полезла за сдачей.

– Сдачи не надо, – сказал я, – купите себе мороженое.

– Я не люблю мороженое, – ответила она, убирая деньги в карман форменного фартучка.

– А что вы любите? – спросил я, усмехнувшись. Она бессознательным движением провела рукой по круглой груди, туго обтянутой полупрозрачной белой блузкой, и, помявшись, посмотрела в потолок и ответила:

– Ну… Я люблю «Мартини».

В это время открылась дверь ванной, и в номер вошла голая и мокрая Наташа. Она посмотрела на горничную специальным женским взглядом, которым бабы оценивают соперниц, и сказала:

– А я не люблю «Мартини». Терпеть его не могу.

Горничная открыла рот, потом закрыла его и, резко повернувшись, выскочила из номера, хлопнув дверью.

Я рухнул в кресло и засмеялся.

Наташа встала передо мной, расставив ноги, что ей очень шло и, уперев руки в бока, что было ей совсем не к лицу, сказала:

– Если ты сунешь свой яйцекладущий хоботок в какую-нибудь другую дырку, я его у тебя оторву.

– Ого! – ответил я — Ты там себе не напридумывала ничего лишнего?

– Ничего, – отрезала Наташа, – просто кобелируй тогда, когда меня хотя бы рядом нет.

– Ладно, ладно, – сказал я и поднял руки, сдаваясь.