Сергей Донской - Матёрый

Всякий раз, когда гнев начинал душить Руднева, он слегка ослаблял узел галстука и водил головой из стороны в сторону, заставляя себя не кипятиться. В принципе затраты с лихвой окупались за полгода, а все остальное время Рудневу светил один лишь чистый доход. Такая игра стоила свеч. Но где взять начальный капитал для того, чтобы поставить его на кон?

Личных сбережений на иностранных счетах у Руднева в полтора раза больше, чем запросил столичный выскочка, но было бы полнейшим безрассудством рисковать своими кровными деньгами. Требуемые 25 миллионов Руднев рассчитывал найти прямо у себя под ногами, на государственной земле. На земле, которая запросто выдержит десяток особняков, продаваемых «самсоновцами» всем желающим… желающим избежать нечеловеческой боли или собачьей смерти. Занимая губернаторское кресло, Руднев запросто мог покрывать тёмные махинации фирмы.

Держа эти стратегические замыслы при себе, Руднев излагал коммерсанту тактику, поправляя, уточняя, напоминая и расставляя главные акценты. Он был, например, категорически против того, чтобы акционерное общество «Самсон» ограничилось лёгким косметическим ремонтом существующих дачных халуп, выдавая их за новостройки. Ни в коем случае!

На месте хаотичного посёлка следовало возвести новый, реальный и конкретный. Чтобы комар носа не подточил, и прокурор тоже, когда власть сменится.

— А деньги? — рассудительно спросил Губерман. — Настоящий особняк обойдётся тысяч в двести пятьдесят. Брать из предоплаты?

— Предоплату не трогать, — твёрдо ответил Руднев. — Перечислять всю, до копейки, туда, куда я скажу. А деньги на строительство помаленьку вытягивай из оборота, я разрешаю.

— Значит, все-таки строить? — Губерман помаленьку скисал, как вчерашнее молоко, оставленное на солнцепёке.

Руднев наклонил голову и веско сказал:

— Строить, Боря. Бережёного бог бережёт. На днях подгоню тебе подрядчика — очень солидная турецкая фирма, работает от первого рабочего чертежа до последнего гвоздика. Бумаги чтобы с ними были оформлены чисто, без выкрутасов. Чистота, она — залог здоровья. — Руднев усмехнулся и немного полюбовался своими отполированными ногтями, прежде чем спросить:

— Надеюсь, тебя не надо учить, как потом добавить к сумме сметы лишний нолик?

— Надеюсь, нет, — слабо улыбнулся Губерман. Он чувствовал бы себя гораздо увереннее, если бы Папа перешёл на прежний человеческий язык. Вот сейчас подмигнёт и по-свойски скажет: не ссы в компот, Боря, все будет чики-пики, я за тебя в случае чего всегда подпишусь. Так бывало раньше, но теперь Руднев вместо того, чтобы подбодрить партнёра, демонстративно взглянул на часы и отрывисто спросил:

— Что ещё? У меня через пятнадцать минут совещание.

— Я бы попросил вас переговорить с председателем кооператива «Рассвет». — Губерман поправил очки, неуверенно сидящие на взмокшей переносице. — Человек старой закваски. Взятки берет только при поощрении свыше. Нужно, чтобы он хорошенько проникся ответственностью.

— Ладно, — безмятежно соврал Руднев. — Переговорю. А пока просто дай ему на лапу.

— Так вы прямо сейчас и переговорите, — настойчиво гнул своё Губерман. — Я ещё вчера распорядился, чтобы в 9.30 его доставили в вашу приёмную.

Руднев посмотрел на него внимательно, очень внимательно. Почему-то вспомнился ему покойный начальник охраны, вбивший себе в голову, что у него есть право предвосхищать хозяйские желания. Где теперь эта голова?

— Жопу свою прикрываешь? — зловеще спросил он, сверля стекляшки губерманских очков таким тяжёлым взглядом, что они только чудом не полопались. — Свидетеля со стороны решил привлечь? Чтобы губернатор у тебя в подельщиках ходил, так?

— И в мыслях подобного не было, Александр Сергеевич… Откуда такое недоверие, не понимаю…

Так ответил, обиженно шмыгнув носом, Губерман.

Но Папа — вот же бестия! — угадал его намерения точно.

Пафнутьев тревожно встрепенулся, когда в приёмной прозвучал властный голос:

— Дашенька… Там этот… председатель кооператива «Рассвет» наблюдается?

— Ждёт, Александр Сергеевич.

— Приглашай.

Секретарша с удовольствием спровадила со своей территории непрезентабельного дядьку пенсионного возраста. Почти полчаса ей пришлось любоваться красноречивыми прожилками на его отёчном лице.

Настоящая карта венозных сосудов и капилляров.

Совершенно никчёмная и жалкая фигура, перебивающаяся от бутылки к бутылке. Судя по внешнему виду председателя, промежутки никогда не бывали достаточно продолжительными.