Сильвин. Я решительно занят. Вы меня отрываете от важного.
Бо-бо. Пойдем в лифт. Потом будем долго идти. Потом спасенье.
Правая голова имела в виду устроенный в одной из обычных лифтовых шахт засекреченный скоростной лифт, ведущий в подвал. Там был оборудован вход в туннель, связанный с канализационной системой, и этим путем можно было не только незаметно покинуть дом, но и беспрепятственно выбраться из города.
Сильвин. Заберите Сатану и отправляйтесь.
Бо-бо. Мы, как и ты. Мы без тебя не будем ходить. Пойдем вместе!
Сильвин. Увы, это невозможно. Так же, как невозможна скарлатина у покойника. Идите сами. Спасайтесь, пока Атлантида окончательно не ушла под воду. На этом наши пути расходятся. Я теперь вам без пользы, я нынче — прошлогодний снег. Мне теперь и сам Гарри Поттер не поможет. Найдите себе нового хозяина.
Я не мог поверить своим глазам: братья так расслюнявились, что готовы были расплакаться. И если правая голова еще сохраняла некоторое самообладание, то левую уже сопливо развезло, как подтаявшее масло.
Бо-бо. Нам не нужен другой хозяин. Мы не желаем, чтобы ты умирал. Мы будем болеть. Очень болеть!
Сильвин. Поймите, у всего есть начало и конец. Как, например, у этого карандаша. И с этим ничего не поделаешь.
Бо-бо. Мы не подчиняться!
Сильвин. Это приказ.
Бо-бо. Ладно, мы слушаться, мы идти одни. Но ты не прав!
Вот и хорошо, — я протянул братьям деньги — сумму, которую они не заработали бы и за десять жизней. Бо-бо принялись было отказываться — такое количество денег и в таких купюрах было им непонятно и не воспринималось как деньги, но я объяснил своему получившему расчет телохранителю, что он их в полной мере заслужил, а помимо этого ему следует позаботиться о Сатане, а это занятие совсем не из дешевых. Наконец, наивные Бо-бо взяли деньги и подцепили Сатану на поводок.
Бо-бо. Хозяин…
Сильвин. Что еще?
Бо-бо. Можно проститься?
Я нехотя кивнул. Бо-бо приблизился ко мне и бережно обнял четырьмя своими лапами. В это мгновение в его глазах была такая гигантская и искренняя боль, что я почувствовал себя уже усопшим. Это был дистиллят душевных страданий, наивной грусти; лавры жалкого комедианта, которые он все это время носил, и носил, надо сказать, с удивительным достоинством, без меня ему были совсем ни к чему.
Прощай и ты, Сатана! — потрепал я собаку, с трудом выбравшись из объятий чудовища. Пес всего-навсего выдал несколько обычных ужимок радости, полагая, что его ожидает обычная прогулка…
Хотя мои мозги совсем разнесло, на тот случай, если эти записки все-таки кто-то прочтет, я не хотел бы, чтобы мне вынесли окончательный диагноз. И, тем более, чтобы токсины моих мыслей попали в чью-то невинную кровь. Поэтому я попытаюсь объясниться яснее.
Всё теперь развивается само собой, и ко всему происходящему я совершенно не причастен. Моя империя Добра, как я сейчас это осознаю, рухнула задолго до сегодняшних событий, а несколько моих последних распоряжений, особенно касательно наркотиков, привели к ее окончательному распаду. Многие лидеры странников фактически перестали мне подчиняться, превратив самое прочное в мире объединение людей в этакую аморфную конфедерацию сомнительных финансовых структур, бюрократических надстроек, продажных партий, обособленных сект, жестоких криминальных союзов. Часть средств на моих счетах была ловко украдена моими бухгалтерами и в особенности гарвардскими мальчиками, а инвестиции в большинстве своем были просто разворованы подрядчиками.
А ведь мы почти победили! Я уже видел на горизонте бирюзовые шпили и золотистые купола волшебной страны, где царит поголовное счастье, где все люди — братья, где нет странников, потому что все по статусу равны, где система милосердна и у каждого есть свой очаг и гарантированный кусок хлеба. Где всепоглощающая любовь превратила каждого человека в маленького ангела. Но боже, эти джунгли человеческих нравов — с ними нет никакого спасу! Большинство почитателей моих идей, которых я наделил хоть какой-нибудь властью, превратились в троглодитов. Что толку от странника, который, возвышаясь над толпой, становится беспощадным поработителем и сам начинает плодить странников? Что толку от воинствующего милосердия, которое воздвигает себе пьедестал из останков тех, кто не разделяет его убеждений? Что толку от богатств, которые не поделены поровну между всеми нуждающимися, а перешли от одной узкой кучки нечистоплотных стяжателей к другой?..
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу