Климов лежал, придавленный камнями, в полной темноте. Болезненно ныло плечо, гудела голова, лицо было присыпано каменной пылью. Он выплыл из небытия, стряхнул с себя налет оцепенения. Проверил руки, ноги. Пошевелил пальцами. Выбрался из-под завала.
«Если это не взрыв, то явно землетрясение», — сказал он сам себе и специально громко повторил:
— Землетрясение.
Медик не ответил. Климов осторожно двинулся вперед и неожиданно отдернул руку — в боковой стене хода зияла дыра. Он ее не видел, только чувствовал. В нее затягивало руку. Климов отодвинулся назад. Все его тело сковал немыслимый, потусторонний страх. Медика не было, зато была дыра — неотвратимый, как судьба, путь в преисподнюю.
Климов понял, что дыра всосала в себя Медика — гора проснулась. Это был ее провальный вдох. Климов столкнулся с тем, о чем рассказывал Иван Максимович, с загадочным и, в общем-то, объяснимым явлением природы. В одной из горных пустот образовался вакуум, и туда теперь затягивало воздух. Сколько этот «вдох» продлится, сказать было трудно. Иван Максимович считал, что «протяженность вдоха» может достигать нескольких суток. Никогда не знаешь, что случится на земле, а под землей — тем более.
Темнота, стоявшая перед глазами, была слепящей.
Пальцы рук покалывало, как с мороза, но в завале становилось душно, словно в ноздри, в горло, в сами легкие набился тополиный пух.
Надежды на спасение не было.
Сзади — завал, а впереди — дыра.
Могила для живого.
Ад.
Климов дошел до ада.
Оставалось медленно, неотвратимо умирать. До пепла выгорая изнутри от жажды жить.
Климов знал, что лучший способ пересилить страх — это нагнать его на своего противника, но… врага не было. А нагонять страх на то, чему название бездна, — сумасшествие.
Климов опустил лицо в свои ладони и тоскливо застонал.
Безвыходность страшила больше смерти, доводила до безумия.
Скорее бы все кончилось, скорее.
Климов поймал себя на мысли, что боится не момента умирания, не самой смерти, а возможности осознавать жизнь п о с л е. Созерцать, но не участвовать. Не чувствовать. Не сострадать. Только свидетельствовать… и не больше.
Климов сглотнул ком в горле и подумал, что мистические страхи подземелья тоже наводят ужас.
Чтобы не сидеть и не скулить, он начал разбирать вокруг себя завал, стараясь не производить резких движений. Трещина в любой момент могла расшириться.
Всматриваясь в темень своей каменной ловушки и досадно сознавая, что чернее ночи может быть лишь только ночь под землей, он через какое-то время начал различать сдвигаемые им в сторонку камни и острые края огромной дыры. Все камни, подвинутые к ней, исчезали в пустоте, как будто их всасывал гигантский пылесос. Надеяться на то, что им дыра пренебрежет, не приходилось, но и отступать было некуда: сзади тупик — стена гранита. Климов обнаружил ее, когда разбирал завал и отправлял камни в дыру. Зря только ссадил пальцы, выворачивая глыбу. Туннеля больше не существовало. Если он где и остался, так только впереди. В полутора метрах от Климова и в полуметре от дыры.
Климов почувствовал во рту солоноватый привкус, подсосал и сплюнул кровь. Вот уж влип так влип. Между молотом и наковальней.
Трещина, которую Климов обнаружил под ногами, была небольшой, но, как она поведет себя в следующее мгновение, понять было нельзя. Землетрясение сдвинуло с места тысячи тонн камня, расслоило сотни метров гранита, перепутало все ходы-выходы, связало штреки, штольни, вентиляционные ходы в один гигантский лабиринт, в котором каждый шаг таил опасность, вероятность гибели.
Одним из первых желаний было угостить дыру взрывателем, вытащить его из кармана десантного комбинезона и зашвырнуть в провал, но после секундных колебаний Климов все же не сделал этого. Он испугался, что не выберется из лабиринта и тогда будет мучительно и долго умирать среди камней без пищи и воды, бездумно вглядываясь в черноту провала. Лучше уж сразу — без боли. Он даже не успеет осознать мгновение смерти. Взрыватель был у сердца.
— Много хочешь, мало получишь, — выговаривающим тоном произнес вслух Климов и кое-как в тесноте лаза снял автомат, висевший за спиной. Вынул из ножен штык и защелкнул его на ствол. Осторожно переменил позу, улегся на живот и пополз вперед, толкая перед собой камни и придерживая автомат левой рукой. С помощью камней, которые дыра не поглотила, он забил трещину и, уперев приклад и лезвие штыка в края провала, соорудил подобие мостика, чувствуя, как его мощно тянет в отверстие дыры, напряг все свои силы. Если приклад или штык соскользнут — он полетит в бездну. Они упирались в выступы гранита, в рваные края дыры. Климов начал медленно продвигаться вперед.
Читать дальше