Нет. Один. Ждет меня.
Где живете?
Где придется! — покраснела Любка, вспомнив жалкую лачугу, где ждет ее Сережка, выглядывая из двери на дорогу.
Извини, Степан, засиделась я с тобой, а мне спешить надо! — встала баба.
Люба! Нет деревни без собаки! Так и каждый из нас не в ответе за другого. Дай мне адрес! Может, когда-нибудь загляну.
Нет у меня адреса! И заходить не стоит, — разозлилась баба на себя за то, что разговорилась с мужиком совсем чужим и незнакомым. «Почти час проговорили, а ведь сын ждет. Давно б уже с ним была бы!», — торопится Любка, не оглядываясь по сторонам.
И где ты, бабонька, шлялась? — встретил Любку Павел у хижины и, окинув хитрющим взглядом, сказал, будто ушат холодной воды вылил на голову: — Тут твой Дамочка возникал! Приперся косой в жопу, пацана хотел забрать. Ну, мы его подналадили, кому куда удобно было! — рассмеялся громко. — По всем падежам просклоняли мудозвона, ходячую парашу!
Зачем ему Сергей понадобился? Ведь при ментах отрекся, сказал, что не его сын!
Что-то задумал утворить с мальцом. А может, вздумал пристроить, чтоб самому за его счет дышать. Не иначе! Ведь мужик, какой от ребенка отрекается, свой хрен на помойке сыскал и не верит ему до гроба Таких мудаков живьем урывать надо! Чтоб другим рядом с ними дышать совестно не было. У нас вон Бублик канал. Он на Колыме свое хозяйство поморозил. Его на бабу и домкратом не поднять. Ни к чему они ему. Однако прилепился к вдове. Троих ее детей вырастил. Всех усыновил. И не только чужим, самому себе родными яйцами клялся, что эти дети — его родные. Кто не верил, того пиздил, да так, что те потом остальных убеждали!
А зачем, если баба не нужна, все же женился? — не поняла Любка.
Вот, курица мокрохвостая! Да разве постель в жизни — главное? Шалишь! Важней всего тепло и понимание! Вот на том семья держится! И баба ему попалась путящая! Душевная, теплая.
От чего ж тут живет, а не в семье?
Как это «не в семье»? С бабой! Живут, что голубки воркуют! Не знай его беды, не поверил бы, что импотент полный! Он уж давно от нас слинял. Лишь
иногда возникает. Брал наших гараж строить, потом баньку, с огородом и садом помогаем.
А дети? Иль не научил?
Все могут. Грех сказать иное. Только старший его теперь институт закончил — на практике. Средний в мореходке учится, на судне все время, а младшего спрятать не успели. Его в армию забрали. Бублик к нему всякий месяц мотается: боится за него как за кровного.
Повезло той бабе! — вздохнула Любка.
Умная она, вот и увидела в мужике человека. Не испугалась, что бомж. Поверила и не жалеет о том.
А на Колыму за что он попал?
Бублик? Он же пекарем вкалывал в Брянске. В той пекарне особый хлеб выпекался. Назывался сталинским. Черный как судьба наша, но вкусный, с тмином, с кориандром, укропом. Его не просто покупали, а расхватывали. Так вот случилось, что купила бабка тот хлеб. Разрезала, а в нем таракан. Нет бы, пришла и заменила, иль деньги взяла. Она враз в органы, мол, как посмели сталинский хлеб испаскудить? Сегодня хлеб, завтра страну опозорят? Это диверсия! Короче, старуха была из коммуняк, кто портрет Сталина над койкой вешал в доме И прежде чем спать ложиться, тому портрету гимн Советского Союза пели. Добилась она своего: осудили Бублика! За сраного таракана на пятнадцать лет, а в статье указали «за осквернение имени вождя»! Ну да жив вышел, и то ладно! А вот твой козел сегодня грозил власти сюда на свалку вытащить и всех нас как тараканов на чистую воду вывести. Если б он не вонял, не тронули б его! Тут же до печенок достал. Разобрало всех, и вкинули так, что мало не показалось! Чего нас пугать? Мы уж все пережили! Ему того и не снилось! Да еще пацаненка не уговаривал, не звал по-доброму, а за шиворот и пинком хотел гнать. Ну, мы и взъелись. Вломили так, что раком пополз отсюда!
Ну, он быстро не отвяжется! Теперь уж точно с ментами нарисуется.
Он же при них отрекся от сына! Значит, милиция не придет, а вот алкашей притащить может. Но и с ними управимся, — улыбнулся Павел и предупредил: — Теперь ему одно остается: опорочить тебя с ног до головы, доказать, что не можешь вырастить сына. А он — вот ведь какой жалостливый, согласен Серегу растить! Дошло?
Не пойму, зачем ему сын? Он самого себя не прокормит. Куда уж ребенка?
Скоро узнаем. Ты только смотри теперь, в городе будь осторожна. Не клей хахалей, не высовывайся на панель, чтоб тебя не засекли!
Идет он в сраку! Сам не работает. Ни копейки в дом не приносил. Мне сына кормить надо! А как, если зарплаты на неделю не хватает? На такие гроши одной не продышать! Я из-за этого говна сына голодом морить не буду! И ни одна милиция не укажет. Половина городских баб простикуют. Им ничего, зато меня одну увидят! Пошли они все на хер вместе с Сашкой. Если такие жалостливые, пусть заставят его вкалывать и помогать сыну! А коли не могут, не укажут мне!
Читать дальше