Сэйити Моримура - Коммандо

— Ты что это тут делаешь? — раздался вдруг сзади сердитый голос.

Обернувшись, Адзисава увидел крестьянина лет шестидесяти, глядевшего на него с подозрением.

— Ничего, просто зашел посмотреть, — смутившись, ответил он.

— Ишь ты, посмотреть. А в руке-то у тебя что?

Адзисава понял, что ему не отпереться, — хозяин теплицы, увидев сорванный баклажан, разозлился не на шутку.

— Извините. Видите ли, я занят одним расследованием… — начал было он оправдываться.

— Чего? Ты мне тут не заливай! — еще пуще разъярился старик.

— Да заплачу я вам за баклажан, только не сердитесь.

— Заплатишь? Гляди, какой щедрый! Может, и за то, что раньше тут натворил, тоже заплатишь?

— Что вы имеете в виду? — насторожился Адзисава.

— Я тебе дам «имеете в виду»! Кто мне всю теплицу разорил? Кто баб сюда приводил, бардак тут устраивал, а?! Кто дверь оторвал?!

— Ну, это вы бросьте. Я сорвал один несчастный баклажан — и все. Я никогда раньше тут не был.

— Нет уж, ворюга, теперь не отопрешься, — не слушал его старик и вдруг гаркнул: — Это ты, гад, дочку Ямада-сан опоганил? Сейчас я тебя с баклажаном этим в полицию отволоку! От меня не сбежишь!

Крестьянин решительно шагнул к Адзисава, собираясь схватить его за руку.

— Да погодите вы! Вы говорите, дочку вашего Ямада-сан изнасиловали?

— Сам изнасиловал, а теперь виляешь?! — вконец рассвирепел старик. Глядя на его перекошенное от ярости лицо, Адзисава подумал, что, пожалуй, им обоим нужны одни и те же люди.

— Отец, вы ошибаетесь. Я сам ищу тех, кто набезобразничал в вашей теплице.

— Чего-чего? — изумленно уставился на него крестьянин.

— Какие-то подонки убили мою невесту. Рядом с ее телом валялся баклажан, точь-в-точь такой же, как этот. Я стал искать теплицу, где он вырос, и вот нашел.

— Не врешь про невесту-то? — недоверчиво спросил старик, но выражение его лица немного смягчилось.

— Не вру. Это произошло второго сентября, ночью. Все газеты писали. Так вот, тот баклажан, скорее всего, был сорван здесь. Даже не скорее всего, а точно — здесь.

— С чего ты взял?

Адзисава рассказал то, что узнал от профессора Саката.

— Гляди ты, видать, башковитый мужик твой профессор, — покачал головой крестьянин, от его враждебности не осталось и следа.

— Я вот что думаю, отец. Уж не те ли самые типы, что устроили дебош в вашей теплице, убили мою невесту?

— Вполне возможная вещь.

— Нет ли у вас каких-нибудь догадок, кто это может быть?

— Э, если б знать…

— А девушка, которую изнасиловали?

— Дело, значит, было так. Когда люди услышали крик и прибежали сюда, эти уже сделали свое дело и смылись. Шустрые оказались, паскуды.

— Ну а девушка-то?

— Молчит она. Запугали, видно.

— В полицию обращались?

— Родители не захотели. И так сраму не оберешься. Я их понимаю. У меня после этого на душе все кошки скребут — теплица-то моя, сам понимаешь, вроде бы как я и получаюсь виноват. Хочу сломать ее к чертовой матери.

— А когда это случилось?

— В августе, в самом конце.

— Не оставили они чего-нибудь после себя?

— Да уж я искал. Нет ничего.

— Можно я тоже поищу?

— Ищи, не жалко. Только без толку это.

— И еще: не покажете мне, где Ямада живут?

— Покажу, чего не показать, но девку ты лучше не трогай. Она и так малость не в себе сделалась.

— Не беспокойтесь, я деликатно. Она работает?

— Работает. Билетершей в «Синема». В ту ночь шла после ночного сеанса, ну и…

— Так я осмотрю теплицу? Кстати, извините, забыл представиться… — И Адзисава протянул старику визитную карточку. Тот окончательно подобрел.

Адзисава обыскал теплицу сантиметр за сантиметром, но ничего, за что можно было бы уцепиться, не обнаружил. Вся надежда теперь была на единственную свидетельницу, билетершу из кинотеатра.

Он понимал, что разговор будет непростой. Человеку, которого укусила бешеная собака, хочется побыстрее забыть о несчастном случае и никогда больше о нем не вспоминать. От родителей девушки ждать помощи тоже не приходилось.

Но выхода не было — только она одна видела преступников. Адзисава уже почти не сомневался, что на нее напали те же мерзавцы, которые впоследствии убили Томоко. Слишком схож был почерк двух преступлений. А после того, как изнасилованная девушка и ее семья смолчали, побоявшись огласки, негодяи должны были еще больше распоясаться. Мужчины такого сорта превращаются в маньяков, которым для удовлетворения похоти нужно непременно преодолевать сопротивление женщины; они хуже диких зверей. Наверняка это та же самая компания, раз она вертится возле одной и той же теплицы, думал Адзисава.