Сэйити Моримура - Коммандо

Страшный удар, обрушившийся на неокрепшую душу Ёрико, вооружил ее особым, сверхтонким чутьем, и, зная это, Адзисава не мог отмести волнение девочки как вздорные страхи.

— Ну что ж, пойду взгляну.

— И я с тобой!

— Ты подожди дома, а то, не дай бог, простудишься.

— Я с тобой, с тобой! — опять заупрямилась она.

— Ну что ты будешь делать! Ладно, только оденься потеплее.

На улице было холодно. Стояло только начало сентября, но в долине со всех сторон окруженной горами, по ночам температура резко падала. Они осмотрелись по сторонам. Все было тихо — ни шума машин, ни лая собак; квартал спал, погруженный в мирный сон. Низко нависли тяжелые тучи, на небе не светилось ни одной звезды.

— Видишь, тебе показалось.

— Нет, я слышала!

— С какой стороны?

— Не знаю…

— Как же быть? Ладно, давай поищем.

Словно желая придавить их к земле, сверху спустилась пелена тумана. И тут вдруг вдали залилась лаем собака и послышался топот.

— Вон там! — крикнул Адзисава, теперь уже, сам чувствуя, что стряслось неладное.

Собака лаяла в кустах, в стороне от дороги. Он бросился туда, Ёрико сразу отстала и вскоре, задохнувшись от быстрого бега, опустилась на корточки.

— Марш домой! — оглянулся на нее Адзисава. Он уже не сомневался: с Томоко что-то случилось.

Он еще не знал что именно, но, кажется, что-то страшное, непоправимое. Чутье Ёрико было безошибочным. Собака лаяла где-то уже совсем близко. У подножия дуба лежало неподвижное тело. Испуганная шумом шагов, собака метнулась в сторону. Адзисава не мог рассмотреть, кто это, но то, что фигура женская, не вызывало сомнения.

— Томоко-сан! — позвал он. Ни звука в ответ. Женщина не пошевелилась.

У Адзисава похолодело в груди. Он приподнял лежащую и увидел, что это действительно Томоко. Тело ее было странно податливым, словно у резиновой куклы.

Усилием воли заставив себя не впадать в панику, Адзисава приложил ухо к ее груди. Сердце не билось. Кто-то затащил Томоко сюда и убил, причем совсем недавно — она была еще теплой. Убийца не мог уйти далеко!

Сумрачное сияние пролилось сквозь ветви деревьев — из-за туч выгляггул месяц. Свет был совсем слабым, но густая тьма сразу поредела. Адзисава увидел по растерзанной одежде девушки, что одним убийством тут не ограничились.

«Кто?» От ярости потемнело в глазах. Очевидно, на Томоко напали, когда она шла к нему. Если она отправилась в путь в столь позднее время — значит, для того была какая-то важная причина.

Почему она не позвонила? Он же просил ее не ходить в одиночку по ночам! Или случилось что-то, требующее немедленного разговора с глазу на глаз?

Враги знали заранее, что Томоко пойдет к нему, подстерегли ее и навеки заставили замолчать. Должно быть, они никак не могли допустить, чтобы она успела сообщить эту важную весть ему.

Но что же все-таки это могла быть за весть?

В голове лихорадочно мелькали мысли, а тем временем он все повторял: «Томоко, Томоко…» Понимал, что она не услышит, но ничего не мог с собой поделать.

Справившись с первым приступом боли и отчаяния, Адзисава стал думать, как быть дальше. Надо сообщить в полицию. Правда, на местных полицейских надежды нет, но сделать это необходимо.

Возможно, враг действовал в союзе с полицией, и та, вместо того чтобы искать убийцу, сделает все, чтобы замести следы. Но так или иначе, без представителей закона не обойтись. Только нужно как можно лучше осмотреть место преступления, прежде чем они прибудут сюда. Благодаря таинственному чутью Ёрико, Адзисава оказался здесь раньше всех. Убийство совершено совсем недавно, преступник — или преступники — могли оставить следы.

В тусклом свете луны Адзисава стал осматривать безжизненное тело, стараясь не попадаться новому приступу горя. На шее остались следы пальцев — совершая насилие, убийца держал свою жертву за горло. На лице девушки застыла маска страдания, изорванная в клочья одежда свидетельствовала об отчаянном сопротивлении. Адзисава был благодарен темноте за то, что она милосердно не позволяла ему как следует рассмотреть искаженное предсмертной мукой лицо Томоко. Но тело ее было так; истерзано, что он содрогнулся, и приглушенная первым потрясением боль вновь стиснула его сердце.

Борясь из последних сил, Томоко звала на помощь его, Адзисава. Ее отчаянный призыв каким-то образом достиг невероятно чуткого слуха Ёрико. Если бы только он реагировал на слова девочки быстрее!

Слезы потоком хлынули из глаз. Должно быть, не только от боли страдала Томоко в последние минуты жизни. Самое драгоценное ее достояние было грубо и безжалостно втоптано в грязь насильником. Унижение, ярость и ненависть были запечатлены на мертвом лице.