Сэйити Моримура - Коммандо

— Не поняла. Выходит, я глупая. Так что же вы хотели сказать?

— Когда она погибла, я думал, что моя жизнь кончена. И вдруг оказалось, что моим сердцем завладела другая женщина — вы.

— Я могу вам верить?

— Верьте, прошу вас.

— Как хорошо… — И Томоко сама прильнула к нему. Адзисава осторожно, словно боясь сломать это хрупкое тело, прижал ее к себе. Томоко не возражала бы, чтобы он поменьше осторожничал, но решила, что еще успеет сказать ему об этом.

Так она ничего и не узнала о его прежней жизни, но ее уже не слишком это волновало. К чему ворошить прошлое, думала Томоко. Только воскрешать в его воспоминаниях ту женщину. Конечно, неприятно, что она напоминает ему о другой, но пока Адзисава еще не избавился от груза минувшего — это, видимо, неизбежно. А если он выдумал всю эту романтическую историю, чтобы скрыть от Томоко свое прошлое, — что ж, значит, он неплохо разбирается в женском сердце. Во всяком случае, нужно на время оставить его биографию в покое.

Рассказанная Адзисава история имела еще один полезный для него эффект. Томоко невольно стала стараться затмить тень соперницы, на которую она, по его словам, была так похожа. Ей все казалось, что Адзисава постоянно сравнивает ее со своей бывшей невестой. Соперничество всегда делает заветную цель более желанной, хочется превзойти конкурентов и насладиться плодами победы.

Так Томоко, хотела она того или нет, оказалась втянутой в борьбу со своим мифическим двойником.

В центре Хасиро возвышался замок. Он был построен в начале семнадцатого века, от его стен начинал разрастаться будущий город. В середине века главным сооружением крепости была массивная пятиярусная башня, но сто лет назад ее снесли, и от замка остались лишь стены да ров.

Строители возвели твердыню на невысоком холме. Раньше наверху, на пространстве, огороженном рвом, которое так и именовалось Верхним Городом, стояли дома приближенных князя; ниже, в Среднем Городе, жили самураи средней руки, а у подножия холма, в Нижнем Городе, селились самые младшие клана. Дальше шли предместья — Храмовое, Ремесленное, Торговое, Кузнечное, Портняжное, Солеварное и прочие.

Как явствует из этих названий, обязанности между жителями Хасиро были строго распределены; город всем необходимым снабжал себя сам. Этим он напоминал любое призамковое поселение феодальной эпохи, но только в Хасиро регламентация жизни и профессий горожан была необычайно жесткой. Подданные князя не могли даже переселиться из одного квартала в другой.

Рожденные в Нижнем Городе были обречены — как и все их потомки — жить только там; ремесленник не имел права сменить свой цех. Род навсегда прикреплялся к одному месту и одному занятию; заключать браки разрешалось только внутри своей касты.

Внешне эти касты напоминали европейские гильдии, но в тех люди объединялись в союзы добровольно, чтобы совместно оберегать свою свободу и состояние, в Хасиро же строгое соблюдение цеховых и сословных различий имело одну-единственную цель: служить опорой княжеской власти.

Да, горожане были лишены свободы, но зато, занимаясь из поколения в поколение одним и тем же ремеслом, мастера Хасиро достигли, каждый в своем деле, невероятного совершенства. Строго упорядоченный уклад жизни определил сверхконсерватизм жителей этих мест, новые веяния с трудом находили сюда путь. Пожалуй, главным потрясением в истории Хасиро остался переход власти от княжеского рода в руки Итирю Ооба, представителя низшего самурайства. И вновь социальная структура города обрела незыблемость.

В пределах замковых стен и древнего рва теперь стояли особняки членов рода Ооба. Здесь же, в Верхнем Городе, поселились и «министры» нового «княжества». Сам факт проживания в этом квартале был показателем высокого статуса.

Жители города, безусловно, ненавидели навязанное им рабство, но за триста с лишним лет привычка покоряться обитателям Верхнего Города вошла в их плоть и кровь. Ведь их подневольная жизнь почти не изменилась, просто на смену одним правителям пришли другие. Горожанам, в сущности, было все равно, какую фамилию носит правящее ими семейство, только бы давали жить и сводить концы с концами.

Когда Сигэёси поднялся на борьбу с могущественной кликой, сограждане поддержали его, но поддержали пассивно, стараясь не высовываться вперед. Все были за, но предпочитали находиться на безопасном отдалении. Еще бы, несчастному, навлекшему на себя гнев Ооба, жить в Хасиро становилось невозможно.