Лев Пучков - Пасынки Джихада

Товарищ за столом — не супермен. Он только и успел, что разинуть рот.

— Ты… Кха-кх…

— Второй, держи…

Я выдернул нож и вытер его об костюм сидящего. Потом ещё раз вытер — тщательнее, потому что к лезвию прилипло плотное волокно мышечной ткани.

Ильяс тенью выметнулся из-за косяка, бережно подхватил шатающегося товарища, который стоял, схватившись за сердце. Знаете, когда стоящий человек падает, бывает довольно шумно. Даже удивительно, вроде бы мягкий человек, а стук такой, как будто бревно уронили. Такой шум может, например, разбудить спящего.

Я без паузы двинулся к кровати — Ильяс здесь разберётся. Чуть развернул спящего за плечо и заколол его в сердце. Минус три. Получилось быстро и ненакладно.

Ильяс опустил стоячего на пол, через несколько секунд тот затих. Второй лежал грудью на столе. Хорошо лежал, надёжно, не упадёт.

— Слушай внимательно, — напоминаю я Ильясу. — Пошли…

Я вежливо стучу в дверь и захожу в комнату совещаний.

Здесь ещё трое, но все бодрствуют. А по поводу задержанных…

Сюрприз!

Однако давайте по порядку.

В комнате два стеллажа с бумагами и четыре стола: три стандартных рабочих, составлены вдоль, четвёртый — побольше, пристроен к ним перпендикулярно, буквой Т, в дальнем конце комнаты, как раз между двух окон. Судя по всему, это место начальника на совещании.

За большим столом — двое сильно кавказского типа мужчин, плечом к плечу, как братья близнецы. Судя по всему, прикованы друг к другу одними наручниками, от входа не видно. Сидят как деревянные, понуро склонив головы.

На столе, присев на ползадницы и как бы нависая над задержанными — крепенький мужик лет под сорок. Мужика я знаю, это Братковский, местный особист. Сейчас товарищ в гражданке, а когда я его видел в последний раз в форме, он был в звании майора.

Сразу у входа, за первым рабочим столом, сидят двое. Один что-то быстро записывает в блокнот, второй скучает, подперев голову руками и борется с дремотой. На столе перед ними лежат два диктофона.

А Руденко нет…

Вот так ничего себе, новости!

— Ну что, что?! Пять минут оно никак не подождёт? — Братковский смотрит мимо меня, на журнал, недовольно хмурится. Побеспокоили большого человека.

Журнал — волшебная палочка. Все начальники мгновенно опознают его и делают выводы. Однако раз уж пришли, надо поработать.

— «Ракета» из округа. Срочно требуют ответ. По поводу Руденко.

— По поводу Руденко?! Не понял… Они вроде бы там ни сном ни духом…

Братковский снимает ползадницы с большого стола и идёт к нам. Я намеренно положил журнал на первом столе, между двумя сидящими особистами. Тут получилось на грани: то ли нахамил, то ли, напротив, поскромничал, застеснялся проходить дальше. В любом случае это осталось без внимания, Братковский отвлёкся на неожиданную новость и не успел оценить моё поведение. Так же, впрочем, как не успел оценить мою персону вообще. По идее, он должен бы был меня помнить…

— Второй, пошёл.

— Кто пошёл? Кх-х-х…

Братковский умирает первым. Он в стойке, самый боеспособный. Моя рука на плече сидящего особиста, что находится слева, — тот соображает молниеносно, пытается вскочить. Это самый лучший воин из компании особистов, боевые рефлексы на уровне. Но всё равно, поздно. Укол в сердце — нет человека. Прыгнувший из-за двери Ильяс приканчивает третьего, тот даже не успевает привстать.

Всё. Минус шесть по особистам, плюс два связиста. Итого — восемь. Особисты тоже неслабые парни, но мы — лучше. Нет-нет, никаких экстраординарных качеств, ничего специального. Просто люди, даже изрядно воевавшие, довольно долго переходят из режима мирной жизни в режим боя. Никто не готов сразу, с ходу, сражаться не на жизнь, а на смерть. Особенно в обыденной обстановке, в своём рабочем кабинете, в мирном городе… Для равноправной схватки нужно привести организм в особое состояние, разогнать его до нужных оборотов.

А мы уже разогнаны. Мы готовы. Поэтому у нас такое ощутимое преимущество.

Теперь, кстати, можно натянуть футболки на лица и доснять отчёт. Начало я записал, когда мы входили на узел, там только спина Ильяса и физиономия связиста, потом — два трупа. В принципе, маски делать необязательно, надо только не ловить в фокус Ильяса.

Но сначала — Руденко. За этим, собственно, мы и пришли.

— Где Руденко?

Мужики за столом и в самом деле скованы одними наручниками. Очень похожи, видимо, родственники.

— Вы что, немые? Где Руденко?!

У «родственников» челюсти до колен отвисли, взгляды бессмысленные. Полный ступор. Согласен, ситуация неординарная. Не каждый день на твоих глазах вот так запросто режут людей.