Лев Пучков - Пасынки Джихада

Я вручил мясорез Артуру и показал ему камеру. Затем кивнул в сторону тёщи полковника и ткнул пальцем на двери зала.

Артур разом побледнел и разинул рот, как будто ему не хватало воздуха. Интересно… Значит, побаловаться с женщинами полковника — запросто, а прикончить их духу не хватает?! Это что мне за бойца всучили?

Я показал Артуру свои часы и развёл руками. Всё, брат, время не ждёт. Покажи, что ты можешь… Или будешь списан как не прошедший тест на профпригодность.

Артур шумно вздохнул и стал натягивать футболку на голову. Затем сощурил глаза, полоснул по мне взглядом через прорезь рукава, как бритвой чиркнул! И будто через пропасть прыгнул — шагнул к тёще полковника.

— Ты сказал… — глаза у бабки разом сделались стеклянными, голос сел до еле различимого шёпота — она всё поняла. — Ты… сказал — нам будет хорошо…

— Вам и в самом деле будет хорошо. Теперь все ваши мучения позади, — я направил камеру на тёщу полковника и выверенным тоном произнёс:

— Отчёт группы «Трибунал Джихада». Семья полковника Руденко. Финал…

Как вы думаете, может ли диверсант попасть на территорию дивизии внутренних войск? Отвечаю: смотря какой выбрать путь. Не буду голословно утверждать, что запросто — это зависит от того, какая голова на плечах у диверсанта и какой он предпочтёт способ проникновения на объект.

Лучше всего, конечно, глубокой ночью, через какой-нибудь «самоходный» лаз. Из любого военного городка солдаты бегают в самоход (самоволку) — это не просто факт, а закон природы, — и для этого дела оборудуют прорехи в инженерной системе охраны. Офицеры эти прорехи заделывают (самому приходилось заниматься такими глупостями в своё время), солдаты создают новые, и таким вот образом эти две категории с титаническим упорством развлекаются с незапамятных времён. Результаты этих развлечений обнаружить нетрудно: достаточно полдня посидеть с биноклем на дальних подступах да понаблюдать, кто откуда лезет.

У нас такой возможности не было. А была необходимость: как можно быстрее попасть на территорию дивизии и добраться до контрразведки. То есть быстрее, чем те шустрые хлопцы с западной окраины доберутся до восточной.

В отличие от диверсантов ВОВ у меня есть огромное преимущество: я сам часть этой военной системы, можно сказать, её дитя, и потому прекрасно знаю, как в ней всё устроено.

Ещё из дома Руденко я позвонил в военкомат и поинтересовался, не висят ли у них рекламные плакаты местной дивизии. Дежурный бодро сообщил, что висят, но мне они совершенно ни к чему. Потому что если я желаю поступить на контрактую службу, мне достаточно приехать в военкомат, там мне всё объяснят и посоветуют… Как моя фамилия? Я назвался и сообщил фамилии Ильяса и Артура (думаю, не надо упоминать, что фамилии назвал по легенде) — мол, со мной товарищи, мы втроём желаем вступить в нестройные ряды.

— Очень хорошо, — дежурный взял паузу — записал фамилии. — Какой район?

— А мы не местные, — признался я.

— Совсем не местные? А откуда?

— Из Иноземцево.

— Так бы сразу и сказал… — энтузиазм дежурного сразу упал до нуля. — Тогда езжайте в дивизию. Там вам всё объяснят.

— А может, всё-таки к вам? Мы тут рядом, у тётки моей. Два шага до военкомата. А где дивизия — не знаем.

— Нет-нет, в дивизию, — дежурный объяснил, как найти дивизию, и повесил трубку.

Поясняю. В армии сейчас плохо: деньги платят просто смешные, а вкалывать заставляют по полной программе и частенько посылают не туда, куда надо. Народ в армию не идёт, штат во всех частях укомплектован едва ли наполовину. Поэтому каждого, кто желает поступить на службу по контракту, встречают с распростёртыми объятиями. Везде висят плакатики: стройный юноша судорожно сжимает автомат и с фанатичной одержимостью во взоре смотрит вдаль. Хочет Родину защищать. Там так и написано: «Есть такая профессия — Родину защищать». Но не уточняется, чью именно родину. А вдруг не свою родину? Вдруг родину Муджибура Рахмана, заваленного повстанцами во время переворота 1975 года, или амира Хаттаба — араба иорданского происхождения. Вопрос-то щекотливый! Видимо, поэтому так неохотно и идут.

У военкоматских есть план по призыву на службу по контракту, они за то дело получают премии и выговора, поэтому дежурный так загорелся, когда я позвонил. Иноземцево — это прерогатива области, Пятигорскому военкомату тут ничего не светит. Поэтому дежурный потух, когда я сообщил о том, что прибыл из Иноземцево. Сразу утратил ко мне интерес. Даже не спросил, зачем я приехал сюда, а не пошёл в военкомат по месту жительства.