Джерри Эхерн - Канадский гамбит

Фрост проворно отыскал и натянул свежие шерстяные носки, зашнуровал армейские ботинки, взвел курок и вновь опустил предохранитель хромированного браунинга. Тщательно приладил и пристегнул кобуру. Накинул парку.

Дрожа от ночного холода, Элизабет выбралась из спального мешка, протиснулась в тугие, облегающие джинсы, лязгая зубами, натянула лифчик. В три-четыре приема оделась полностью.

Их взгляды встретились. Фрост машинально поправил черную повязку, откинул со лба мешавшую прядь волос.

“Я люблю тебя”, — одними губами шепнула Бесс.

Фрост улыбнулся в ответ, и пустился прочь, старательно перешагивая и перепрыгивая собственные заградительные сооружения. Ветер не менялся, голоса доносились по-прежнему, а это значило: ночные гости не подозревают о присутствии посторонних. Наемник торопился сквозь еловое редколесье, держа левую ладонь козырьком, а правую — за отворотом куртки-Голоса раздавались уже почти рядом. Фросту почудилось, он разобрал слово “катер”, но уверенности в этом не было. Зато в боковом левом кармане был ремень со стальной пряжкой, используемый для более надежного крепления переносимых грузов. Наемник на минуту остановился, вынул брезентовую лямку, в два приема обзавелся вполне приемлемой затяжной петлей. Вернул самодельную гарроту в карман, возобновил продвижение — теперь уже с большой осторожностью.

На речном берегу деревья, как и следовало ждать, росли гораздо гуще. Появился подлесок, обыкновенно отсутствующий в борах. Фрост пригнулся, скользнул влево, под прикрытие плотной поросли. Ошибившись примерно вдвое, когда оценивал первоначальное расстояние до ночных звуков, он просто не решался рисковать сверх совершенно необходимого.

Сделав несколько осторожных, по-кошачьи мягких шагов, наемник замер.

Голоса умолкли.

Впереди Фроста, на еловом пеньке, расположился отдыхать человек. Его силуэт четко вырисовывался на фоне блещащей речной глади. Человек сидел небрежно, подперев подбородок руками, чересчур явно смахивая на подсадную утку.

Дюйм за дюймом, затаив дыхание, капитан двинулся к незнакомцу. Ярко — слишком ярко — сияли звезды. Фрост буквально принюхивался, точно охотящийся зверь, стремясь обнаружить второго человека, затаившегося поблизости и терпеливо ждущего.

Второй наличествовал безусловно — если только роденовский мыслитель на пеньке не был психопатом, склонным беседовать с собою самим.

Понемногу высвободив и приготовив удавку, наемник внезапно вздрогнул. Бесс! Кевин! Что, если “номер два” не устроился в засаде, а движется прямиком в лесную глубь? Что, если его, капитана Фроста, опять провели за нос, как последнего неопытного молокососа?

Ни малейшего толку рассуждать о подобных вещах уже не было. Фрост ощерился, поиграл желваками, потом стиснул зубы и начал подкрадываться. Наемник внимательно прислушивался к малейшим ночным звукам, а еще больше — к шестому чувству, которое должно было предупредить о появлении “флангового прикрытия”.

И чувство возникло.

Но Фрост уже распластался в прыжке, вознося изготовленную петлю, готовясь обезвредить незнакомца одним рывком.

Атакуемый тоже почуял неладное, начал поворачиваться. Фрост успел накинуть удавку, затянуть, а затем сделать рывок вверх и в сторону, чтобы немедля крутнуться на месте и бросить противника через себя, ломая шейные позвонки, сокрушая дыхательные пути и голосовые связки.

Правым коленом капитан ударил человека в крестец, немедленно переступил, оказавшись к незнакомцу спиной, при…

— Замри, ублюдок! ФБР!!!

Наемник замер, однако удавки не выпустил. За спиною Фроста раздавался отчаянный хрип и полузадушенный кашель.

— Брось веревку! — велел тот же голос.

— Черта с два, — огрызнулся Фрост. — Сейчас ты все едино стрелять не можешь; парень почти висит у меня на плече. Неудачно рухну — ему понадобится новая шея. Он — моя защита, надежда и опора, этот парень!

Покосившись, наемник увидел второго пришельца. Лет на десять, или еще старше Фроста. Под пятьдесят, пожалуй. Но высокий, худой, крепкий; с решительной челюстью, спокойными голубыми глазами. Высокий лоб, седеющие волосы.

— Я сказал, брось веревку!

— Ага, — согласился Фрост. — А я слышал. А твой дружок, покуда мы ведем светскую беседу, понемножку оформляет визу в лучший мир, ибо уже едва-едва дышит. Спрячь револьвер и отступи. Тогда я ослаблю гарроту и выпущу парня.

Мнимый, или настоящий сотрудник ФБР сверкнул глазами, приподнял дуло. Раздался легкий щелчок опускаемого предохранителя. Мгновение-другое незнакомец колебался, точно взвешивая оружие на ладони, затем спрятал его под кожаную летную куртку.