Сергей Соболев - Террорист №1

Ураев буквально вытолкнул своего напарника на площадку, расположенную рядом с шахтой лифта. Он приложил руку к сенсору, не снимая перчатки, но за этим ничего не последовало.

— Второй, Третий, как у вас обстановка? — отрывисто спросил Ураев. — Почему нет доклада?!

Очевидно, кто-то включился в систему связи, потому что в наушниках послышалось чье-то дыхание, а также какие-то странные звуки, напоминающие шлепки.

— Первый, мы отходим к шахте лифта, — наконец прозвучал в наушниках доклад не то Сергея, не то почти точного его двойника Артема. — «Стелс», не меньше десятка… Я видел одну тварь, так что будьте осторожнее!

— Черт, лифт обесточен! — выругался Ураев. — Мы выходим к запасной лестнице! Четвертый, быстрее! Спускайся по лестнице, занимай позицию на площадке четвертого уровня!

Романцев кое-как смайнался вниз. Бронированная дверь, закрывавшая проход на четвертый уровень со стороны запасной лестницы, почему-то не захотела открываться, хотя он вначале коснулся пластины сенсора перчаткой, а затем, стащив ее, ладонью.

Пребывая в состоянии полной растерянности, он застыл на площадке, которой заканчивалась спиралевидная лестница. В наушниках он слышал отрывистые реплики остальной троицы, из которых можно было сделать вывод, что дела у них складываются не лучшим образом. Количество нападавших все прибывало. Романцев уже знал, что «суперы» — это боевики, экипированные в боевой комплект, включающий в себя элементы технологии «стелс». На нем самом был комплект «Гроза-2», не уступающий, как заявил тот же Ураев, личному арсеналу противника. Вот только знать бы, как всем этим хозяйством нужно пользоваться…

Романцев обливался потом. Доспехи, как ему показалось, были не только тяжелыми, но и громоздкими. Вес снаряжения составлял не менее сорока килограммов. Его физические кондиции в последнее время, конечно, существенно улучшились, но не настолько, чтобы порхать в этих «латах», как балерина по сцене…

Ураев оставался там, где его застала тревога. Что происходило сейчас на втором уровне, где находились остальные двое членов их небольшой команды, Романцев не мог даже себе представить. Он слышал в наушниках чье-то учащенное дыхание и эти странные звуки, похожие на шлепки, вызывавшие в его теле почему-то легкий зуд.

— Четвертый, где ты сейчас находишься? — прозвучал в наушниках голос Ураева. — Твари еще не добрались до тебя?

— Я занимаю позицию на площадке четвертого уровня. Почему-то заклинило дверь, не могу пройти внутрь!

— Вышла из строя одна из наших подстанций. Если к тебе начнут пробивать «коридоры», не мешкай ни секунды, стреляй!

Романцев потянулся к кобуре. Легко сказать: «коридоры», «твари», «сразу стреляй»… Знать бы только, что все это означает и что он вообще должен делать в этой пиковой ситуации…

Назначение каких-то деталей своей экипировки он знал, хотя и не очень понятно, откуда могли взяться такого рода знания. Скорее всего эти сведения ему были записаны прямо на подкорку, в числе прочей полезной и не очень полезной информации. Оказывается, он таскает на себе прорву приборов: датчики биополя, функционирующие по принципу «свой — чужой», а также другие датчики, способные улавливать источники МЛ-полей, регистрировать эти импульсы, анализировать и гнать информацию в микрокомпьютер, входящий в комплект «Гроза-2»… А еще генератор МЛ-полей, энергоемкости, размещенные на тяжеленном поясе, и приборы энергозащиты… Ну и ствол, само собой, как же без оружия?

Пистолет оказался неожиданно тяжелым, не менее четырех килограммов, Размеры примерно такие же, как у отечественного «стечкина». Оттуда же, из подкорки, неожиданно пришло знание, как пользоваться этим оружием.

Романцев опустил «забрало», служившее, среди всего прочего, дисплеем объемного видения. Выяснилось, что он сделал это очень вовремя: в той темени, что наступила вокруг него, без помощи приборов он уже не способен был ориентироваться.

Стена, которая находилась прямо перед ним, вдруг как-то странно заструилась, потеряв свои привычные очертания. Из ее глубины стало пробиваться свечение, оно накалялось, как свет в лампе, регулируемый реостатом, стало вдруг очень ярким, оконтурив нечто вроде дверного проема. Потом эта часть стены исчезла, как будто ее вырезали, и тут же глазам потрясенного Романцева предстал длинный, кажущийся бесконечным коридор. А в нем, на зловещем красном фоне — темный силуэт, довольно крупный, своими очертаниями напоминающий человеческую фигуру.