Евгений Сухов - Побег

— Вы правильно полагаете, — резко бросил Артамонов, пресекая всякие рассуждения на эту тему. — И передайте эту записку мне завтра же, во время коллегии. — Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Вы в Москве сколько еще намереваетесь пробыть?

— Ну, не знаю — дня два. А если понадобится, то и больше.

— Ладно. Вы ведь давно, не были в столице? Осмотрите город — тут многое изменилось. Московский мэр — трудяга каких поискать. Москву преобразил до неузнаваемости. Ожила столица. Ну, до встречи!

— Разрешите идти, товарищ генерал?

— Идите, — пристально глядя на подполковника, ответил генерал Артамонов.

Беспалый вышел на Тверскую. У него едва не кружилась голова от переполнявших его впечатлений. Он гордился собой — даже мрачные раздумья о разгроме его агентурной сети в колонии отошли на задний план. Как же ловко он обвел вокруг пальца этого генералишку! Все из него выудил! Итак, крупнейший преступник, всероссийский пахан Варяг — закадычный кореш генерала МВД, начальника спецуправления собственной безопасности МВД! Что же это значит? А это значит одно из двух — либо генерал, как минимум, повязан с российскими криминальными кругами, либо, наоборот, российская криминальная верхушка контролируется высшими российскими чиновниками. Вот тебе и широкомасштабная борьба с преступностью, на которой многие себе заработали генеральские звезды и дворцы в ближнем Подмосковье. Чего ж удивляться, что конца преступности что-то не видно. Да и какой конец может быть виден, если это круговая порука — рука руку моет!

Он даже остановился. То, что он сейчас узнал, — да это ведь долгосрочный депозит, Александр Тимофеевич! Надо только этим депозитом с умом распорядиться. А там, глядишь, и звездочки на погонах укрупнятся, да и кожаное кресло в Москве может появиться. С Артамоновым надо дружить. И с другими тоже — все пригодится!

Беспалый решил отправиться к себе в общежитие, переодеться в цивильное и пойти погулять в парк Горького. А ближе к вечеру ему предстояла еще одна любопытная встреча — с «Колей», Николаем Ивановичем. К ней надо было хорошо подготовиться. Ясно, что Коля будет задавать примерно те же вопросы, что и Артамонов, вот только отвечать на них, видно, придется по-другому. Совсем по-другому…

Он проснулся и не сразу открыл глаза. Сначала мысленно обследовал каждый закоулок своего — точно чужого — тела. Веселое солнце в упор било сквозь тюлевую занавесочку на окне. Он зажмурился. Душистый пододеяльник щекотал ноздри. В воздухе пахло сушеными травами. Он не был силен в ботанике и вряд ли смог бы отличить по запаху одну лесную траву от другой. Пахло как будто бы багульником.

Он шевельнул рукой — и застонал. Правый бок пронзила режущая боль. Над головой справа раздался шорох. Он повернул голову и увидел молодую женщину. Нахмурив лоб, он попытался вспомнить ее имя. Ну да, Елена. Елена поила его, растирала горячими тряпочками, делала уколы… Воспоминание об уколах тотчас вызвало из глубин памяти мысли о других уколах — мучительных, страшных, после которых все тело ломало, точно в стальных тисках, и нестерпимая боль когтями драла каждую мышцу. Но ее уколы были не такие — они давали покой, приятную легкость и возвращали ему силу.

Он никак не мог вспомнить, сколько ни силился, как очутился в этой уютной, чистенькой, ароматной комнатке деревенского дома. И не мог никак вспомнить, видел ли кого здесь, кроме этой молчаливой, заботливой молодой женщины. Кажется, был дед. А может, это во сне?…

— Вы проснулись? Доброе утро, — мягко и ласково произнесла она, подойдя вплотную к кровати.

— Доброе… — выговорил он с трудом. Женщина улыбнулась.

— Ну вот, наконец-то. За неделю первое слово произнесли.

— Неужели за неделю? — Он попытался подняться, но снова застонал. Огненный язык боли облизал правый бок и плечи. Это что еще?

— Что там? — спросил он слабым голосом, мотнув головой в сторону правого бока.

— Там у вас рваная рана. От когтей — то ли звериных, то ли человеческих — так дед говорит.

Ага, значит, был дед, — подумал он, но на всякий случай переспросил:

— Какой дед?

— Мой дед. Мы с ним тут вдвоем живем. — Он приподнялся.

— А где я? Как я тут оказался? — Елена присела на край кровати.

— Владислав, может быть, вы сначала сами скажете, как вы оказались в наших краях? — Он вздрогнул.

— Откуда вы знает мое имя?

— Вы бредили. Почти неделю. В бреду назвали себя. Вы Владислав. Верно?